Он услышал голос жены. Она предложила кому-то оставить пакет у нее. Жильца на третьем этаже не было дома.
Он снова лег на бок и еще раз попытался представить себе начальника отдела кадров, потом Гроскопфа. Перед ним завертелись круги, элипсы, прямоугольники. Кто-то стоял с молотом в самом центре этих фигур и бил по ним.
Нет, это стучали в дверь к Брунеру, стучали очень сильно.
— Кого это черти опять принесли? Нужно гнать всех, нужно выключить звонок, нужно наконец что-то придумать. Просто выдержать невозможно.
И он приподнялся на диване.
— А, так вот как ты рассуждаешь? Вот твоя благодарность за справедливость, которую ты ощутил на себе? Замолчи, Мартин Брунер. Подумаешь! Тебя разбудили. Какое значение это имеет в сравнении с торжеством, царящим в твоем сердце.
Он услышал, как жена отворила дверь. До него донесся голос агента, торгующего предметами гигиены.
— Когда же мне прийти? Наждак, ароматическая вода, лезвия для бритвы, новое средство для смягчения рук — «Тонка 54»?
— Нет, нет, благодарю вас, — пролепетала Люциана.
Мартин услышал, как что-то упало — то ли кусок мыла, то ли пакет стирального порошка.
— Я требую, чтобы меня немедленно восстановили в занимаемой должности, — громко сказал Мартин, который мысленно находился уже в магистрате.
Мартин Брунер не помнил другого такого солнечного и светлого дня, как этот, когда он, свободный человек и незапятнанный сотрудник магистрата, снова вошел в свой служебный кабинет.
Воздух в учреждении казался сегодня особенно чистым и свежим, люди — особенно приветливыми. Гроскопф еще не приходил. Брунер, не дожидаясь его, тотчас же принялся за работу. Прежде всего он взял телефонную трубку и радостно сдержанным голосом вызвал начальника отдела кадров. На другом конце провода ответили.
Оказывается, Шварц уже знал, чем кончился вчера суд.
— Н-да, ну что же, очень рад за вас. Но тем не менее, чтобы закончить ваше дело в дисциплинарном порядке, нам необходима выписка из судебного решения. Прежде чем мы ее получим, я, к сожалению, не имею возможности полностью реабилитировать вас по служебной линии. Конечно, исход судебного разбирательства чрезвычайно благоприятен, но тем не менее я не могу нарушить существующие, правила. Нужно еще разобраться в том, насколько бесспорным является дело не с судебной, а со служебной стороны, нет ли в нем оснований для дисциплинарного взыскания, а дисциплинарное расследование не вполне зависит от решения суда. Поэтому, к сожалению, вам придется еще потерпеть.
Брунер никак не ожидал такого ответа. Слова Шварца подействовали на его уязвленное, оскорбленное самолюбие как ледяной душ. В голосе начальника отдела кадров он не уловил даже тени радости. Впрочем, может быть, начальник, как всегда, очень занят.
Однако Брунер был слишком счастлив, чтобы раздумывать над этим разговором. Неужели, если суд признал его поведение безукоризненным, советники магистрата и глава города не присоединятся к мнению суда? Разумеется, теперь все пойдет куда легче и быстрее.
Раздался стук. В комнату вошел незнакомец высокого роста. Он как-то неразборчиво пробормотал свое имя и тотчас же принялся жаловаться на земляка-компаньона, которого решил разоблачить раз и навсегда.
— Спекулянт, мошенник. Его необходимо разоблачить, говорю я вам!
— Так, так, — прервал его сотрудник магистрата. — Садитесь, пожалуйста!
Брунер поглядел на своего посетителя и понял, по какому делу тот пришел.
Он сразу вспомнил двух сутяг, которые долгие годы жили дружно, вместе пели, вместе выпивали и вдруг поссорились из-за какого-то случайно сорвавшегося слова. Они разругались, потом подрались, в перепалке были разбиты очки и карманные часы. Сначала коротенький подал заявление на длинного, а теперь пришел длинный, горя жаждой уничтожить коротенького.
Брунер молчал, погрузившись в раздумье. Значит, два Ивана, о которых он когда-то читал, два друга, которые поссорились, все еще живы?!
— Да я на порог к себе его не пущу! — кричал длинный.
— Но, насколько я помню, вы, кажется, друзья?
— Друзья? Мы были друзьями. Но с этим покончено раз и навсегда. Разумеется, мы были друзьями. Какой же я дурак!
И он схватился за голову.
— Не могу не согласиться с вами, — сказал Брунер, — но совершенно в другой связи. Вы подрываете основу, на которой не только ваш противник, но и вы сами можете построить свое существование, — ваше совместное предприятие. Кроме того, прошу вас, вспомните — вы земляки. Если братья — сыны одной родины — не могут ужиться друг с другом, как же могут жить в мире народы с различным государственным строем? Вы оба правы и оба неправы.
Длинный попробовал что-то возразить.
— Нет, вы выслушайте меня, — перебил Брунер длинного, не дав ему и рта раскрыть. — Вы хоть уяснили себе, какое именно учреждение вы беспокоите по этаким пустякам? Из-за сущей чепухи вы срываете серьезную и плодотворную работу наших сотрудников, крадете время не только у себя, но и у нас. Прошу вас, дорогой Иван Иванович, будьте благоразумны!
— То есть, как это Иван Из-ванны-выдь? — переспросил посетитель, окончательно сбитый с толку.
