— Ах, вот как! Нет, это новость для меня, — сказал адвокат. — А какой результат возымел ваш протест?
— Никакого. Просто канул в лету.
— Ага, — торжествуя, воскликнул доктор Иоахим. — Вот тут-то мы их и поймали. На ваш протест не последовало ответа, следовательно, и взыскание не вступило в юридическую силу. Значит, разбирательство по этому делу еще не закончено. Значит… Значит, согласно закону, на вас вообще не наложено взыскание.
— Это тянется так долго, можно просто с ума сойти, — тихо сказал Мартин.
— О, зачем же? Дайте-ка я отвечу этим господам. Во-первых, я стану утверждать, что первый выговор не имеет силы ни по материальным, ни по формальным основаниям. Дело может принять еще весьма интересный оборот, мой дорогой доверитель.
Он откинулся в кресле и осторожно выпустил дым изо рта.
— Предоставьте действовать мне, господин Брунер. Я буду держать вас в курсе.
На этом они простились.
Смятенный и растерянный, Мартин Брунер на другой же день с головой окунулся в работу. Это было единственным средством уйти от назойливых мыслей.
Адвокат не стал дожидаться истечения срока для обжалования. Он немедленно опротестовал перед вышестоящей инстанцией, то есть перед Управлением надзора, оба дисциплинарных взыскания, наложенных на Брунера.
Через несколько дней Брунера вызвали в Управление. Он был встречен очень любезно. Особенно горячее участие принял в нем господин Георг Вайс.
— С этим делом следует покончить раз и навсегда. Постановление суда, бесспорно, имеет законную силу. И из приговора и из вашего поведения явствует, что вы вели себя абсолютно достойно. Вы, следовательно, утверждаете, что никогда не подстрекали Эдельхауэра подделать документы?
— Разумеется! Мои показания запротоколированы и отмечены особо в приговоре суда.
— Понимаю! Следовательно, нет решительно никаких оснований затягивать дело. Мы незамедлительно покончим с этой историей.
Георг Вайс пожал Брунеру руку, и тот ушел, совершенно успокоенный.
Прошло еще полгода. О деле Брунера не было ни слуху ни духу. Как ни старался Мартин расшевелить почившего червя бюрократизма, тот не проявлял ни малейших признаков жизни.
Прошло еще полгода. Часы продолжали тикать, земной шар продолжал вращаться вокруг своей оси. Эдельхауэра уволили без права восстановления. Брунер все еще не получил возможности уплатить долги. Гроскопф твердо сидел на его месте — начальника отдела. Уполномоченный по вопросам культуры стал здороваться еще рассеяннее, его занимали новые, еще более высокие мысли, чем прежде.
Тем временем в магистрате и в Управлении надзора усиленно обсуждался вопрос, как именно не дать хода протесту доктора Иоахима, который был подан в законный срок. Наконец Георг Шварц почесал в затылке и вызвал к телефону Георга Вайса. Немного погодя он побежал к контролеру по финансовым делам и наконец спустился к Гроскопфу.
Полученными результатами Черный Жорж поделился с одним только Белым Жоржем.
Тот отправил доктору Иоахиму короткое письмо и в нем сообщил, что протеста против выговора, вынесенного по делу о велосипеде, получено не было и в деле не числится. Тем самым выговор сохраняет законную силу.
Брунер не был страстным коллекционером. Тем не менее он тщательно собирал все бумаги, имевшие отношение к его делу, и хранил их в отдельном ящике. Правда, он не уделял им особого внимания, не стерег, не берег их, но все же они выросли в высокие и мощные горы. Скоро оказалось, что им отвели на столе слишком тесную территорию. Пришлось ее расширить. Бумажная гора, вздымаясь все выше и выше, уже почти касалась карниза. Брунер начинал подумывать, куда бы достойным образом поместить следующее бумажное пополнение.
Сейчас он без труда извлек из самого темного ящика письменного стола копию некогда отправленного, а ныне утерянного в магистрате протеста, в котором он оспаривал решение по делу о велосипеде. Ну и обрадовалась бумажка, когда ей снова удалось вылезть на свет божий! Адвокат сопроводил ее небольшим отношением.
В кабинете начальника отдела кадров метались расстроенные сотрудники. Что делать? Что предпринять? Прежде всего нужно с честью выпутаться из этого дела, но так, чтобы не уронить своего достоинства и престижа.
Выход нашел Георг Вайс из Управления надзора.
— Надо уметь жертвовать малым, чтобы удержать главное, — сказал он. — Немедленно иду к начальству и постараюсь изложить ему дело Брунера с моей точки зрения.
