Мы ещё немного поговорили, в основном, как идут у девушки дела с привыканием к новой должности, я опять услышала, как хорошо организовала всё и как легко теперь учитывать нюансы ведения хозяйства в доме, и мы пошли обратно в дом, прихватив пустой чайник и чашки. Стало уже совсем темно, только на западе протянулась яркая оранжевая полоска заката. На небе высыпали звёзды, и я невольно замедлила шаг, полной грудью вдохнув сладковатый прохладный воздух. После разговора с Хлоей полегчало настолько, что мысли в голове плавали ленивые и мечтательные, и совсем не хотелось возвращаться к прежним напряжённым размышлениям о смысле жизни. Вот упрямое подсознание, а, тяжело с ним бороться. Вроде уже и решила всё для себя, а оказывается, легко сказать, да сложно сделать. Ну ничего, буду и дальше стараться, глядишь, и получится. Я зашла в дом, тихий, уютный, наполненный теплом, и окутавший особой атмосферой жилища, в котором царит мир и доброжелательность. Где никто не считает, что дети чем-то обязаны родителям, что для родителей ребёнок — обуза. Немного грустно улыбнулась, медленно направившись к лестнице, и вдруг поняла, что девятый час, а… а у меня свободный вечер.
Почитать? М-м-м, на начиталась днём, пусть и специальной литературы. Раньше-то с Морвейнами сидела, или в кабинете делами занималась, а теперь надо как-то придумывать, чем занять свободное время. Поднялась на пару ступенек, и вдруг в удивлении замерла: показалось, со стороны бильярдной доносятся смутно знакомые звуки. Кто-то играл, причём на гитаре или чём-то похожем.
Прежде, чем успела подумать, что делаю, ноги уже несли туда, и чем ближе подходила к комнате, тем отчётливее становилась музыка. Неторопливая, красивая, напоминавшая старинные романсы моего прежнего мира. И негромкий, приятный голос, без слов подпевавший мелодии. Эрсанн?.. У самого порога запнулась, мелькнула здравая мысль, а не помешаю ли, может, ему тоже захотелось одному побыть, но моё появление засекли, хоть я и не зашла ещё в комнату.
— Заходи, Яна.
Он сидел у окна, вольготно расположившись в кресле, в привычной домашней одежде, и действительно держал в руках гитару. Бильярдную наполнял ароматный дым сигары, единственная масляная лампа выделялась в полумраке помещения уютным жёлтым пятном. Эрсанн выглядел расслабленным и задумчивым, глаза поблёскивали из-под ресниц, пальцы перебирали струны. Он сейчас совсем не походил на властного и жёсткого министра, одного из самых могущественных людей страны после короля. Просто немного усталый после работы мужчина, и вдруг так захотелось подойти, забраться на колени, прижаться к груди и запустить пальцы в волосы. Поделиться тем теплом, что разлилось в груди при виде Эрсанна, и чтобы в ответ обнял, погладил, сказал что-нибудь хорошее… Да пусть бы и опять начал расспрашивать про моё прошлое, всё равно!
Рассказала бы… Без всяких дополнительных уговоров.
— Лорес сказал, ты удивительно быстро всё схватываешь, и в учёбе, и в танцах, — он чуть улыбнулся и поставил гитару на пол, потом добавил. — Иди сюда, Ян.
И никаких повелительных ноток в голосе. Конечно, я подошла, и, конечно, меня усадили на колени, привычно обняв. Эрсанн откинулся на спинку, я прислонилась к его груди, рассеянно положив ладонь и слушая, как размеренно, сильно бьётся его сердце. Без всякого стеснения на сей раз.
— Как комната, хочешь чего-нибудь изменить там? — продолжил он разговор, тихонько перебирая пряди моих волос.
— Да, цвет, — честно призналась. — Лиловый слишком… угнетающий, — подобрала нужное слово. — Мне зелёный больше нравится, или золотисто-бежевые тона.
— Цвет сменим, не проблема, — отозвался Эрсанн. — Что-то ещё, может? Из мебели?
— Да пока хватает всего, — я пожала плечами. И пока не растеряла храбрости, задала в свою очередь вопрос. — Эрсанн… Расскажи про свою жену. Если хочешь, конечно, — спохватившись, поправилась, и ещё, осознала вдруг, что обращаюсь к нему на «ты».
Ну как-то по привычке, что ли, с его сыном мы же обошли эту формальность.
