Кстати, вот этот твой страх уже напрасный, потому что наше с отцом внимание ты уже привлекла, несмотря на то, что очень старалась быть незаметной поначалу, — он усмехнулся, а мои эмоции снова перемешались, и на первый план вылезло волнение. — Что же касается твоего будущего, — он склонил голову, а я невольно затаила дыхание, плакать расхотелось. — Одно я скажу совершенно точно, и больше к этой теме возвращаться не буду. Ты наша, Яна, и, пожалуй, впервые за очень долгое время мне интересно находиться рядом с женщиной, во всех смыслах этого слова. Ты говорила, что не хочешь быть игрушкой — последний раз повторяю, ты не игрушка. Ни я, ни отец, людьми не играем, знаешь ли. Используем, да, по долгу службы, — опять усмешка, и у меня что-то сладко обрывается внутри, желание возражать, возмущаться, доказывать свою точку зрения, потихоньку исчезает, растворяется. Лорес медленно провёл руками вдоль моих рук, ладони скользнули на талию, обняли и притянули ближе, снова заставив сесть к нему на колени. Почти на колени, скажем так. — Но с тобой хочется играть в другие игры, Яночка, в те, которые и тебе самой нравятся, — выдохнул он мне практически в губы. — Только вот страх лишний совершенно... — Лорес чуть подался вперёд, я чисто инстинктивно упёрлась ладонями ему в грудь, правда, несильно, мысли уже свернули деятельность, оставив меня наедине с просыпающимися желаниями. Точнее, одним, но очень сильным. Губы Морвейна-младшего коснулись щеки, проложили дорожку из нежных поцелуев до самого уха, язык пощекотал чувствительное местечко под мочкой. Я резко вздохнула, от прикосновения по нервам как электрические искры пробежались. — И стыд... Оставь только немного смущения, оно тебе очень идёт... — тихий голос плавно перетёк в шёпот, чувственный и обволакивающий, я ахнуть не успела, как оказалась практически лежащей на руке Лореса. А платье-то совершенно неприличным образом задрано, мелькнуло запоздалое осознание, как-то я упустила этот факт! — И возбуждает, знаешь ли... — сын Эрсанна нежно коснулся моего лица подушечками пальцев, провёл по бровям, носу, очертил контур губ, спустился на подбородок и дальше, ниже, к ямочке. — Всё, Ян, хватит, ладно? Никто тебя прогонять не собирается, — ласковый поцелуй в уголок рта, мой тихий вздох, и пальцы путешествуют дальше, к ложбинке, и у меня уже нет желания перехватить его руку и прекратить действия.
И даже то, что Эрсанн смотрит, почти не смущало. Разве что самую капельку, где-то на границе сознания. Лорес не сводил с меня внимательного, горящего откровенным интересом взгляда, а я... не закрывала глаз, намеренно, даже чувствуя, как щекам тепло от румянца. Стыд... Его тоже почти не было. Почти. Нет, вслух о том, чего хочу, вряд ли скажу, ещё не созрела настолько, но... Лорес погладил чувствительную кожу около самого выреза, с моих губ сорвался очередной вздох, тело подалось навстречу ласке — Морвейн-младший довольно улыбнулся, наклонившись к самому лицу.
— Всё серьёзно, Яна, — снова шепнул он, — пока я обмирала от его голоса, действий, взгляда, от собственных эмоций — жарких, сильных, превративших кровь в горячую карамель. — Более чем, Яночка... Но ты не совсем готова...
Помнится, мне не так давно советовали не думать? Помнится, ещё вчера днём я размышляла о том, а не сдаться ли на милость Морвейнов, не пытаясь докопаться до истинных мотивов и дотошно изводя вопросами? Мне никто ничего не пообещает до тех пор, пока не уверится в том, что поступает правильно и сможет сдержать это обещание.
Кажется, в среде аристократов всё же слово "честь" значило не только "девичья". Так может, то замечание Лореса, днём, и не шутка вовсе?..
— Мне продолжать? — вкрадчиво поинтересовался Лорес, наклонившись низко-низко ко мне, а ладонь, огладив грудь, не задержалась на таком соблазнительном холмике и спустилась ниже, на живот... бедро, не скрытое тонкой тканью платья.
Опять дразнит, обречённо подумала я, но мысль не вызвала раздражения или отчаяния, или тоски. Скорее... радостное предвкушение, сдобренное всё же вылезшим смущением? А... до каких пор продолжение-то будет?.. Мммм, и, это, всё хорошо, конечно, я своё получу, да вот только, вспоминая ту пресловутую гостиную, просто так меня вряд ли потом отпустят. И потом... Тут ещё Эрсанн же!! Пока я сражалась с собственными желаниями и смятением, Морвейн-старший, как ни в чём не бывало, поинтересовался:
— Кстати, Ян, как насчёт твоего урока на сегодня? Что про богов выучила?
Он издевается?! Что я ему сейчас рассказывать буду?! Когда его сын так откровенно... прикасается ко мне! Потому что по ощущениям, шустрая конечность Лореса добралась до тонкого кружева, задумчиво его поглаживая... И куда подевалось всё моё возмущение и решимость сопротивляться до последнего, спрашивается? Лежу тут, дыша, как загнанная лошадь, и млея от смелых прикосновений, а от мысли, что Эрсанн наблюдает, так вообще эмоции зашкаливают! На то, что пробиваются робкие соображения на тему, а не присоединиться ли ему, вообще старалась всеми силами не обращать внимания.
