Наконец по залу статистического учреждения прогремел долгожданный звонок, возвещающий о конце рабочего дня.
Сотрудники и сотрудницы в мгновение ока покинули помещение.
Ольга Петровна с трудом оторвала от пола две авоськи, до отказа набитые продуктами, и с изумлением поглядела на Новосельцева, который продолжал работать после звонка:
– Толя, а ты чего копаешься?
– Я немного задержусь, – поднял глаза Новосельцев. – До свидания!
Шел дождь. Из подъезда дома, где среди прочих организаций, контор, трестов и управлений расположилось наше статистическое учреждение, высыпали сотни людей и, раскрывая на ходу цветные зонтики, устремились к троллейбусной и автобусной остановкам. Некоторые, например Бубликов, сразу же стали голосовать, пытаясь остановить такси или «левую» машину. Служащие штурмовали автобусы и троллейбусы, на остановках моментально выстроились огромные хвосты. Возникла живописная цветная очередь из зонтиков.
Нагруженная авоськами Ольга Петровна, не обращая внимания на моросящий дождь, остановилась около Самохвалова, который прогревал машину и надевал дворники.
– Добрый вечер, Юра! А может, встретимся завтра вечером? – предложила Ольга Петровна.
– Завтра вряд ли… у меня… завтра мы идем к родственникам… – соврал Юрий Григорьевич.
– А послезавтра? – улыбнулась Рыжова.
– У моего товарища день рождения… – опять соврал Самохвалов.
– А послепослезавтра, – усмехнулась Ольга Петровна, – по телевизору будут хоккей передавать. В выходные дни уйти из дома нелегко…
– Ты же сама все понимаешь.
– Поезжай, я совсем забыла, у тебя ведь важная деловая встреча!
– Ну пока, до завтра! – Не скрывая радости, Самохвалов уселся в автомобиль и уехал.
А Ольга Петровна, сгибаясь под тяжестью авосек, встала в очередь на троллейбусной остановке. Перед ней стояла Верочка.
Сева только отъехал от работы на своем мотоцикле, как увидел Верочку, которая безуспешно атаковала автобус. Рядом стояли Ольга Петровна и другие сослуживцы.
Сева притормозил:
– Домой?
– Домой, – ответила Верочка.
– Ладно. Не жалко – садись! Все равно по дороге.
– Обойдусь!
– Садись, а то я – на автобусной остановке, мне талон проколют.
Верочка села. Поехали.
– Ну как холостая жизнь? – спросила Верочка. – Доволен?
– Конечно! Никто за мной не шпионит, никто меня не грызет!
– Значит, я за тобой шпионила, я тебя грызла?
– Житья не было. Стоило только просто посмотреть на какую-нибудь женщину, как ты устраивала такое!..
Сева стоял у светофора, Верочка спрыгнула с мотоцикла.
– Господи, как я могла жить с таким чудовищем!
– Сама ты чудовище! – сказал Сева и поехал дальше, а Верочка побежала в метро…
…В пустом зале статистического учреждения работал только один Новосельцев. Убрав папки в стол, он поднялся и зашагал к кабинету Калугиной. Дверь в кабинет была приоткрыта.
– Людмила Прокофьевна, можно? – спросил Анатолий Ефремович, но ответа не последовало. Новосельцев заглянул в кабинет и увидел, что он пуст.
Тогда Новосельцев проник в кабинет, озорно усмехнулся, уселся в кресло Калугиной и принял начальственную позу. Он нажал на кнопку селектора и, копируя интонацию Калугиной, произнес:
– Верочка, вызовите ко мне Новосельцева!
После чего немного подождал и снова сказал, подражая Калугиной:
– Входите, товарищ Новосельцев! Рада вас видеть!
Перевоплотившись в себя, Новосельцев вскочил с кресла, согнулся в полупоклоне и воскликнул своим нормальным голосом:
– Вы рады меня видеть? В своем ли вы уме, Людмила Прокофьевна?
В это время Калугина пересекла пустой рабочий зал, направляясь к себе в кабинет. В приемной она неожиданно услышала голос Новосельцева, который, не подозревая о присутствии начальства, самозабвенно «играл» Калугину. Людмила Прокофьевна остановилась и прислушалась.
– Товарищ Новосельцев, – сидя в кресле, говорил Новосельцев, копируя манеру разговора своего директора, – у меня возникла хорошая идея. Я решила назначить вас начальником отдела легкой промышленности. Как вы на это смотрите?
Калугина появилась в дверях. Она тотчас включилась в «игру».
– Отрицательно, Людмила Прокофьевна, – подражая голосу Новосельцева, сказала Калугина. – Я нерасторопен и безынициативен.
Новосельцев вздрогнул, однако мужественно продолжал «играть» Калугину:
– Входите, товарищ Новосельцев! Садитесь!
– Меня зовут Анатолий Ефремович, – поддерживала «игру» Людмила Прокофьевна.
– Я это запомню, товарищ Новосельцев, – строгим калугинским голосом произнес Новосельцев. – Тем более что я считаю вас самым трудолюбивым сотрудником. Рабочий день кончился, а вы единственный остаетесь на службе.
– Я остался потому, Людмила Прокофьевна, – объяснила Калугина, изображая своего подчиненного, – что вы раскритиковали мой отчет и я исправляю ошибки.
– Ваша скромность, Анатолий Ефремович, делает вам честь, – сказал Анатолий Ефремович и вышел из-за стола, показывая, что «игра» кончилась. – Но почему вы обо мне такого плохого мнения, Людмила Прокофьевна? – своим обычным голосом спросил Новосельцев, снова становясь робким и застенчивым чиновником. – Я очень инициативен и такой расторопный, просто деваться некуда!
