– Я знаю, что нет у вас никакой жены, Анатолий Ефремович! Почему вы все время врете?
– Беру пример с вас, Людмила Прокофьевна! – парировал Новосельцев. – Я понимаю, что нет у вас никакого авиаконструктора!
– Не фамильярничайте со мной! – вспылила Калугина. – Помните, что вы разговариваете с директором!
Будто в ответ на ее слова, Новосельцев внезапно, со страшным стуком, замертво упал на пол, не выпуская из рук статуи.
– Что с вами? – с деланым равнодушием спросила Людмила Прокофьевна, подозревая, что Новосельцев учинил очередную каверзу.
– Эта лошадь меня заездила! – простонал Анатолий Ефремович, не открывая глаз.
– Перестаньте симулировать! – все так же хладнокровно сказала Калугина. – Извольте встать и выйти вон вместе с лошадью!..
Новосельцев попытался подняться с пола и снова упал.
– Вам на самом деле плохо? – на этот раз участливо спросила Калугина.
Новосельцев не отвечал. Калугина забеспокоилась и наклонилась над Анатолием Ефремовичем:
– Вы без сознания?
– Лошадь цела? – слабым голосом протянул Новосельцев, которому общественное поручение было дороже собственного здоровья.
– Лошадь-то цела, а вы?
Новосельцев ощупал голову:
– Вот тут, кажется, шишка…
– Надо приложить холодное!
Калугина подбежала к столу, достала из сумки носовой платок, смочила его водой из графина, вернулась к Новосельцеву, снова склонилась над ним, бережно подняла его голову и приложила платок.
– Зачем вы занимаетесь мною лично? – сказал ушибленный, но зловредный Новосельцев. – Поручите меня кому-нибудь!
– Когда вы перестанете видеть во мне только директора? – с досадой поморщилась Людмила Прокофьевна.
– Никогда! – стойко ответил поверженный и тут же жалобно добавил: – Товарищ директор, дайте попить!
Калугина вновь бросилась к столу, схватила стакан, налила в него воду.
Но в этот момент в зал решительными шагами вошла Шура. Как ни в чем не бывало переступила через Новосельцева и подошла к Калугиной.
– Людмила Прокофьевна! Умер Бубликов! – скорбно сообщила Шура.
– Какой ужас! – воскликнула Калугина.
– Он же такой здоровый, никогда не болел! – подал реплику Новосельцев, не поднимаясь с пола.
– От чего он умер? – спросила Калугина.
– Я еще не выяснила. Людмила Прокофьевна, с вас пятьдесят копеек, на венки.
Калугина полезла в сумочку, достала деньги.
– Надо вывесить в вестибюле портрет!
– Будет сделано! – кивнула Шура. – Распишитесь!
Калугина расписалась в ведомости.
Шура наклонилась над Новосельцевым, который по-прежнему лежал на полу.
– Новосельцев, с вас пятьдесят копеек! Почему вы не убрали лошадь в шкаф?
– До шкафа я еще не доскакал!
Новосельцев медленно поднялся с пола, поволок лошадь к шкафу и запихнул внутрь.
– Свяжитесь с семьей! – грустно распорядилась Людмила Прокофьевна.
– Будет сделано! – И Шура покинула зал.
Новосельцев взял из рук Калугиной стакан, который она еще держала, и выпил.
– Вы-то как себя сейчас чувствуете, Анатолий Ефремович?
– По сравнению с Бубликовым неплохо… – печально пошутил Новосельцев.
Но в этот момент в зал, как неумолимый рок, вошла тройка в темно-серых халатах. При виде огромного количества стульев председатель комиссии несколько оторопел.
– Да, здесь придется попотеть! – заявил мужчина своим подручным женского пола.
В приемной Новосельцев столкнулся с Самохваловым.
Тот понизил голос:
– Что это ты к ней зачастил? Внедряешь в жизнь мой план?
– Нет, выполнял общественное поручение. Кстати, Юра, ты с ней говорил о моем назначении?
– Понимаешь… – Самохвалов замялся, – как-то не было случая… подходящего. Но я с ней обязательно поговорю…
– Лучше не стоит, – остановил его Новосельцев. – Пусть остается по-старому. Не хочу я этой должности!..
И Новосельцев отправился к своему рабочему месту.
– Если Людмила Прокофьевна спросит – я в министерстве, – передал Верочке Самохвалов и тоже ушел.
– Знаешь, Бубликов скончался… – сообщил Новосельцев Ольге Петровне и сел за стол.
– Смотри, плохой человек, а помер! – после некоторой паузы сказала Ольга Петровна.
– Смерти я никому не желаю! – вздохнул Анатолий Ефремович.
По дороге к себе в кабинет Калугина попросила секретаршу:
– Вера, пригласите ко мне Юрия Григорьевича!
– Он только что ушел в министерство.
– Посмотрите у него на столе, там должна быть квартальная сводка, – сказала Калугина и устремилась в свой кабинет.
– Хорошо. – И Верочка отправилась в кабинет Самохвалова.
Там, на столе, она принялась за поиски документа… И вдруг наткнулась на что-то невероятно интересное…
В рабочем зале Новосельцев и Рыжова.
– Что ты так долго торчал у нашей мымры? – полюбопытствовала Ольга Петровна у сослуживца.
– Она не мымра! – Новосельцев повысил голос. – В конце концов, не всем же быть красавицами! Как тебе не стыдно так отзываться о женщине?
Ольга Петровна не поняла происходящего:
– Не кричи на меня! Что это ты вдруг за нее заступаешься?
– Ты ее просто не знаешь! – запальчиво крикнул Анатолий Ефремович.
– И знать не хочу, – спокойно сказала Ольга Петровна и пожала плечами.
…В кабинете Самохвалова Верочка лихорадочно набрала двузначный номер.
В общем зале подруга Верочки – Алена – сняла трубку.
