В соседних каютах было слышно, как заработали ручные клапана, нажатые приборщиками и набиравшие в емкости за зеркалом драгоценную на авианосце воду. Мансур тоже набрал воды, пока она не потекла из трубочки, выведенной в раковину и помыл еще раз тщательно руки и лицо. В этих вопросах он был очень пунктуальным и в детстве приучился мыться, как следует. По-докторски помыл каждый палец, запястья рук и ладони.
Дверь резко распахнулась, и в каюту влетел сосед напротив Серега Огнинский – начальник химической службы:
– Мансур, хочешь немного руки помыть перед обедом, – предложил он – у Трубы и шило есть и хорошая закуска.
Трубой начхим называл помощника командира по снабжению Малькова Бориса Алексеевича, длинного и худого, как заводская труба. И хотя начхим знал, что Мансур не пьет спирт, тем не менее, каждый день проверял его на прочность – авось согласиться.
– Сережа ты же знаешь, что я не пью. И потом я сегодня дежурным заступаю.
– Ой, ой, ой! Подумаешь дежурным! Командир сегодня убывает в Питер к жене на случку, вернее на встречу. Старпом сам укушается после ужина, с твоим комдивом Калбасным, никто и не заметит запаха от тебя.
– Нет, Сережа не хочу и не буду! Ты же знаешь!
– Вера партийная не позволяет? Или Аллах в лице Владимира Ильича?
– Зря ты так!
– Приглашают надо идти. Дают бери, бьют беги! А Аллаха твоего задернем занавесочкой на всякий случай. Он и не узнает – Серега хихикнул – Нельзя так служить слишком правильно, а то обязательно что-то случается. Надо давать организму отдых от корабельного устава, прочих РБЖ и наставлений по службе и прежде всего от указаний и распоряжений командования – Сергей примерил фуражку Мансура и положил ее на диван – чем прилежнее служишь – тем результаты хуже. Вот проспи все дежурство, и никто даже не заметит и еще похвалят, что замечаний нет. Вот я дежурю, чем больше просплю на службе – тем быстрее дежурство заканчивается. И меньше нервов трачу. А ты носишься как угорелый, ищешь криминал, находишь его, нервничаешь, переживаешь, тратишь драгоценные нервные клетки, которые никто тебе не восстановит. Что бы потом в сорок лет тебя закрыли в деревянном бушлате и сказали много красивых и хороших слов, как ты хорошо и правильно служил? Нет, я себе такого не хочу.
С этими словами Сергей закрыл дверь в каюту, и пошел видимо, как он говорил к помощнику по снабжению «мыть руки». Мансур улыбнулся, присел за стол и составил краткий список основных дел, на что надо обратить внимание на разводе, при приеме дежурства, в ходе дежурства, при разводе обеспечивающей смены офицеров и мичманов, разводе патрулей по кораблю.
– Команде обедать! – прогремела корабельная трансляция и Мансур, накинув желтую рубашку и надевая на ходу галстук, не спеша направился на выход. Пока он закрывал дверь в каюту, из каюты помощника по снабжению, высыпали, слегка покрасневшие от спирта, начхим, начмед и помощник по снабжению.
Раздались три длинных звонка, означающие, что с корабля сошел командир корабля.
– По правому борту, встать к борту! – где то далеко по верхней палубе гремели команды вахтенного офицера.
– Командир полетел домой! Слава Богу, что хоть отпустили – пробормотал начмед Валера Рыжев – теперь уж мы повеселимся на славу, пока его нет.
– Да уж повеселишься, только на корабле, домой схода не будет – проговорил Сергей Огнинский, знавший многое гораздо больше всех, так его матросы убирали в салоне флагмана и каюте командира – командирам БЧ и начальникам служб, приказано сидеть на корабле, пока нет командира. Думаешь, что кот из дома – мыши в пляс. Не дадут нам такого. Бурун будет службу рвать. Ему командиром становиться надо.
Начмед выругался про себя, почесал подбородок и покачал головой.
Со смехом офицеры, из отсека командиров боевых частей и начальников служб, направились в кают-компанию. С других отсеков к ним присоединялись другие офицеры.
По коридорам навстречу им встречались командиры дивизионов и командиры групп, назначенные в столовые личного состава, контролировать прием пищи.
В салоне кают-компании офицеров, старший помощник командира, оставшийся за командира, и видимо уже успевший принять грамм пятьдесят, запугивал офицеров:
– Все кончилась ваша лафа, товарищи офицеры. Думаете, что раз старпом, то станет легче служить? Ничего подобного, служба у вас только начинается. Я научу вас принимать стойку смирно на 24 счета. Приготовьтесь к учениям и днем и ночью. Будем отрабатывать мероприятия по борьбе с пожаром и по борьбе с водой с утра и до позднего вечера, а потом ночью. Забудьте про берег, служба у вас только начинается. Вы еще не знаете, что такое служба, вы еще узнаете! И вам она не покажется раем. Я вам не либералист, я службу люблю! Верно, я говорю замполит?
Олег Михайлович немного поморщился, встал из кресла и неторопливо сказал, ковыряя в носу:
– Все верно, командир дал такие указания и мы под руководством любимой партии и наших политработников проверим каждый элемент боевых задач и поможем старшему помощнику, оставшемуся за командира.
