– У нас тут такое случилось. Мы же горим уже пятый час. На корабле тревога, выпустили весь запас пены в аварийный отсек. Пена ушла за борт через открытые иллюминаторы. И теперь тушить пожар нам нечем. На корабле командир, комбриг, начальник штаба эскадры, командир эскадры.
Теперь и Мансур уловил в воздухе запах дыма.
– А где горит?
– В носу на третьей палубе началось, а теперь уже и вторая палуба горит в носу. Все погреба затопили, чтобы не было взрыва – рассказывал взбудораженный, происходящим старший инженер – а в погребах то ядерный боезапас, так трахнет, что Дальнего востока не останется. Корабль сидит по тревоге, все отсеки в носовую часть отсечены. Командир искал срочно вас. Но никто не мог сказать, где вы и мы даже решили, что вы возможно в блокированной части корабля.
– Сергей Юрьевич командиром, надеюсь вы имеете ввиду Белоруса? Ведь Гиоев улетел?
– Нет, Виктор Александрович здесь, его вернули уже с аэродрома. И он теперь лично уже почти час руководит борьбой за живучесть корабля. С его прибытием хоть спокойнее стало. Во первых он дал команду всех эвакуировать из постов, кают и кубриков в аварийной и прилегающей к ним зонам. Вывел всех, кто не участвует в тушении пожара и не обеспечивает на верхнюю палубу. Там всеми занимаются замполит и старпом. Аварийные партии заливают холодной водой переборки и смежные отсеки. Тут такое твориться. Я вытащил своих трансляторщиков из трансрубки. А то, они тоже попали в аварийную зону. Трансрубка отключена. Командир приказал обесточить аварийный отсек и смежные с ним.
Обескураженный Мансур очумело смотрел на старшего инженера.
– А что горит-то?
– Началось понемногу загорелась каюта старшего инженера БЧ-7 Динара Халимулина на третьей палубе в носу по правому борту. Он там чай поставил, что ли после обеда с кипятильником подогревал. А его внезапно вызвал к себе командир БЧ-7. Тот убежал по быстрому, и забыл выключить кипятильник. Вода выкипела и загорелась проводка. Кипятильник на 220 в, а у нас 127. Дым из под двери увидел представитель промышленности и доложил, проходившему мимо Лоше Коноваленко. Тот ломанул дверь в каюту и не нашел ничего лучше, как отдарить иллюминаторы, что бы выпустить дым. Приток кислорода сразу дал дым на весь отсек и огня на всю каюту. Все кто смог рванули, как зайцы. А у старшего инженера БЧ-7 Димы Халимулина в каюте хранились еще для полного счастья две двадцатилитровые канистры со спиртом. Они в самый ответственный момент, когда казалось что все потушили, и рванули. После этого горел уже весь отсек. Я еле успел вывести своих трансляторщиков из трансрубки. Наш дежурный спрашивает докладывать на эскадру о пожаре. А Лошу, который остался за командира, никто найти не может, он прыгает у дверей аварийного отсека. Ни одна команда по кораблю не проходит, кто старший никто не знает. Общаемся только посыльными, а посыльный уходит и не возвращается. А тут еще и громкоговорящая связь отказала. То ли что-то замкнуло, то ли что-то выключили, что нельзя выключать. Пришли на корабль начальники с ио командира Белорусом и командуют одна команду, глупее другой. Между собой толком решить не могут, кто старший. Приказали вдуть пену, а она вся ушла через открытые иллюминаторы за борт, ничего толком не погасив. Хорошо хоть погреба затопили, а то так рванули бы, что весь Дальний Восток видел бы, а вот затопить вторую палубу по комингсы Лоша, а потом и старпом с адмиралами не догадались.
Пока не вернулся командир и не отдал приказание затапливать коридоры второй палубы, пожар уже перекинулся на вторую палубу в помещение кранов. Вообще первые часы до прибытия командира творился хаос, никто не знал, что делать и все всем командовали, причем явно противоположное. Бригада и эскадра тоже только вносили сумятицу. Сейчас с прибытием командира хоть немного навели небольшой порядок. Каждый теперь знает, что ему делать. Все приказания только гонцами, для этого выделили командиру пятьдесят матросов. Ждут ПЖК из Владивостока. Выводят оставшихся людей из аварийного и смежных отсеков.
– Много там людей осталось?
– Кто ж его знает? Там и каюты кубрики, боевые посты. Только недавно командир дал команду, всех лишних вывести на верхнюю палубу и начать пересчитывать, что бы определиться, кого не хватает. Поэтому кроме вахты и аварийных партий внутри корабля никого недолжно быть. Мы связь обеспечиваем, но всех лишних с постов убрали. К нам уже прибыли аварийные партии с «Грейга», но от них толку вообще мало. Стоят в готовности на верхней палубе. В отсек не войти, там температура ого-го. Горит все что можно, даже железо. К переборкам не притронуться. Сейчас с флота из Владивостока подойдут ПЖК и начнут нас пеной и водой заливать через иллюминаторы. Больше надеяться не на что.
– А как и кто командира догадался вызвать?
– Да там тоже бардак. Закончилось совещание командиров, все командиры высыпали с «Грейга» на причал покурить. А мимо проходит гражданский буксир и оттуда капитан по громкой связи кричит -Там у вас на рейде «Брест» горит. Дым из иллюминаторов валит и люди бегают по палубе.
