– Товарищ адмирал, товарищи офицеры докладывает заместитель командующего авиацией Тихоокеанского флота полковник Елкин. Информирую вас, что вчера в Москве состоялось совещание Военного Совета военно-морского флота на котором нашему авианосцу поставлено несколько задач, с которыми, я думаю, мы вполне можем справиться. Задача номер один, учитывая существенные недоработки нашего палубного штурмовика, а именно малого радиуса действия нам рекомендовано отработать взлеты и посадки на палубу с так называемым проскальзыванием, когда кормовые сопла повернуты на угол 45 градусов и самолет взлетает и садиться практически по горизонтали. Нет там – он поднял указательный палец вверх – понимают, что авианосец для этого не приспособлен. Следующие авианосцы уже будут учитывать эти особенности. Да и в перспективе разрабатываемый самолет будет позволять делать и не такие кульбиты.
Валера Осипенко улыбнулся и прошептал, сидящему рядом Славику Белобородову:
– По кульбитам это точно – мы самые, что ни на есть крупные специалисты в этих вопросах. Чего стоил твой кульбит у ЮАР, когда ты катапультировался практически из под воды, или Мишка Малыхин заложил кульбит на палубе, что чуть не снес сразу три самолета за борт.
– Товарищ майор – прервал шепот Осипенко полковник Елкин – или вы говорите, если есть что сказать или буду говорить, а вы будете слушать.
Корабельные офицеры негромко зашумели. По корабельным понятиям замечание было сделано очень вежливо и тактично. В корабельной кают-компании при таком развитии ситуации вполне можно было нарваться на мат и оскорбления старпома. Среди корабельных офицеров ходили слухи, что у летчиков подобная расслабленная и полудружественная атмосфера царит потому, что их нельзя расстраивать и портить настроение.
Сказал пилот, что у меня плохое настроение и он не летает в этот день. Никто не имеет права послать его в воздух с плохим настроением.
Игорь Муратов начальник медицинской службы, глубоко вздохнул. Не ранее как сегодня утром его обругал матом старший помощник Белорус, увидевший на камбузе личного состава полудохлого таракана. Вспомнил и мать и отца, не хочется даже вспоминать. Игорь поежился от воспоминаний и продолжил слушать выступление полковника Елкина.
– Конечно, взлет и посадка с проскальзыванием довольно сложные элементы и поэтому к нам на испытания в ближайшие дни прибудет группа специалистов из КБ Яковлева для теоретических консультаций и специальных регулировок двигателей самолетов и уже прибыли летчики испытатели на плечи, которых ляжет основная тяжесть отработки этого элемента, с последующим обучением офицеров авиаполка.
Сидевшие среди летчиков в гражданской одежде встали. Внешне скромные ребята с приятными лицами, оказались бесстрашными летчиками-испытателями.
– Кенарчук Олег Семенович – заслуженный летчик – испытатель, без пяти минут Герой Советского Союза.
Более молодой и симпатичный испытатель с правильными чертами лица, в темном костюме наклонил голову.
– Тот самый – шепнул Белобородову вездесущий Осипенко – его в отряд космонавтов отобрали, а он здесь нас учить будет, прежде чем туда поедет.
– Золотаревский Михаил Борисович – заслуженный летчик-испытатель СССР, участвовал в испытаниях более десяти различных самолетов.
Более старший летчик в темных брюках и свитере с оленями, наклонил вперед голову.
– Товарищи офицеры от каждого из нас и из вас будет зависеть, насколько успешно мы проведем эти испытания. Прошу вас проникнуться высокой ответственностью за выполнение этой задачи нашего руководства, партии и Советского правительства. Товарищ адмирал у вас есть, что сказать?
Сатулайнен немного замешкался, а потом посмотрел на всех присутствующих, из под своих узких очков и встал:
– Ну что мне вам сказать? Испытания очень ответственные и прошу приложить все усилия, чтобы провести их на высоком уровне. Нам нужны, безусловно, самолеты с большим радиусом действия и эти испытания шаг в нужном направлении. Но хочу предупредить всех вас и прежде всего наших уважаемых летчиков – он повернулся к летчикам, те сразу приняли серьезные выражения лиц – не рискуйте понапрасну. Ваши жизни нам всем нужнее этого железа. Железо новое построят, а вот вас, если что – он глубоко вздохнул – в общем так, вечерами, за рюмкой чая корабельным офицерам внушать своим друзьям летчикам, чтобы они не рисковали понапрасну. И еще я восхищен нашими летчиками испытателями и их сложной профессией и хочу в знак глубокой признательности и знакомства пожать их мужественные руки.
С этими словами Сатулайнен подошел к испытателям и они смущенные вскочили и по очереди пожали протянутую им руку адмирала. Адмирал снова сел на место и посмотрел на полковника и на часы. Мол, все или что еще придумаете?
– К моему сожалению это еще не все – вздохнул полковник – нам еще приказано отрабатывать ночные полеты и посадки на палубу корабля. Вот теперь все. Война-то может быть в любое время суток – он развел руками – я сам буду учиться летать по ночам – он как бы успокоил летчиков.
