– Включилось нормально – все доложили по очереди.
– Если нас не будет через 30 минут посылай за нами людей – шепнул Мансур Куровлеву и тот тоже надев ИП, приказал всем покинуть проходной тамбур и задраил все тяжелые двери.
– Ну, с Богом – сказал Куровлев и открыл дверь в аварийный отсек. Там стояла пелена дыма и не было света.
– За мной – приказал Мансур и направился в отсек первым. За ним двинулись матросы и замыкал шествие Гвезденко. Сзади хлопнула закрывшаяся дверь, отсекая ушедших от нормальной жизни, и провернулись кремальеры и задрайки. Матросы сразу включили аварийные фонари, выхватывающие из дыма переборки, палубу и люки, ведущие вниз. Видно было очень плохо, но идти надо было вперед. Двигаясь практически наощупь, группа дошла до входа в носовые швартовые устройства. Там можно было передохнуть и подготовиться к новому входу в аварийный отсек, находившийся по правому борту. Уже туда, где горит.
– Значит так, задача простая. В следующем отсеке по идее огня еще нет, но дыма наверно полно. Задача на следующем сходе, спуститься до пятой палубы, найти дневального или вынести из кубрика. Сход первый от двери и четыре палубы вниз. Придется идти наощупь, возможно при высокой температуре. Брезент здесь есть?
Матросы бросились искать брезент. Через пару минут были найдены у шпилей два больших куска брезента, в которые можно было укутаться.
– Действие ИП ограничено, поэтому действуем быстро. Иду я и матрос….. – Мансур оглядел матросов.
– Легоньков – сказал невысокий широкоплечий матрос с аварийным фонарем и вышел вперед.
Вид с висящим на груди ИПом и маской на лице был еще тем. Но Мансур подумал, что и он не лучше выглядит в наглаженных к дежурству брюках, белой рубашке, выглядывающей из под кителя с золотыми запонками. Ему стало смешно.
– Укутывайся в брезент, а вы ребята поливайте брезент водой. Женя и матрос стали поливать водой бывшей здесь же в бочке, видимо для обмыва якорьцепи. Потом Сашин присоединил шланг и попробовал включить вентиль пожарной магистрали. Забортная вода пошла и через минуту Мансур и Легоньков были совсем мокрыми.
– Женя, если нас не будет через пятнадцать минут, уходите! Командиру доложишь, что вывести дневального не удалось. Если будем выходить сигнал семерка стуком. Понял?
Женя незаметно пожал руку:
– Ни пуха, ни пера!
Мансур в ответ лишь махнул рукой, держащей мокрый брезент.
Щелкнули задрайки, открывая путь в горящий отсек. В лицо пахнуло дымом и нестерпимой жарой. Две тени, укутанные в брезенты, скользнули в аварийный отсек в темноту и жар. Эпицентр пожара, каюта старшего инженера БЧ-7 была метрах в тридцати за тяжелой дверью.
– За мной – прошептал Мансур Легонькову.
И нащупав горячие леера, скользнул по трапу вниз. Легоньков загрохотал по трапу за ним. Так третья палуба. Здесь спуск на первый сход, где кубрики БЧ-1. Есть! Леера обжигали даже сквозь намоченный брезент ладони. Четвертая палуба, пятая – кубрик БЧ-1. Трап спускался прямо в кубрик. Иллюминаторов нет, света тоже.
– Есть кто живой?
– Есть – раздался откуда-то снизу испуганный голос.
Легоньков осветил фонарем, и они увидели внизу на трапе матроса в простом противогазе, еле стоявшего на ногах в клубах дыма.
– Я вот противогаз надел. Вентиляция и свет не работают. Мы ждали команду. А телефон и ГГС не работают.
– Мы ждали? Кто еще есть здесь? Сколько вас? – переспросил Мансур.
– Я и матрос Егошин, второй дневальный. Остальные убежали сразу, как дым пошел.
– Так вот бери противогаз. Надо включиться и будем выходить. Умеешь?
– Так точно мичман Светлов учил на УТС.
– А где Егошин?
– Ему стало плохо.
При свете фонаря, еле пробивающемуся, сквозь клубы дыма Мансур прошел внутрь кубрика.
Там на нижней койке лежал, тоже в противогазе матрос Егошин. Ему было явно хуже, и он был уже без сознания.
Легоньков надевай ИП на Егошина. Потом бери его и неси, а с этим постараемся выйти.
– Дневальный по кубрику матрос Никифоров – представился дневальный слегка покачиваясь.
– Я беру Никифорова, а ты Егошина. В брезент укутываемся по двое и выходим по очереди. Впереди ты по трапу с Егошиным, потом я с Никифоровым. Лееров не касаться руками – горячие. К железу стараться не прикасаться.
Легоньков закрепил противогаз на Егошине, повозился немного и потом сказал:
– Вроде включился.
После это поднял Егошина через плечо, накрыл брезентом и пошел к трапу.
Когда скрылись впереди ноги Егошина Мансур сказал Никифорову:
– Теперь идем мы.
Но не получив ответа, наощупь почувствовал, что Никифоров отрубился и лежит на палубе. Взвалив Никифорова на плечо, Мансур обжигая руки о леера стал подниматься наверх по трапу. Так бы было не подняться. Один ярус, второй. Мешает ИП, который хотелось сбросить и нельзя сбить. Матрос очень тяжелый. Третий ярус и все.
– Дальше не могу – подумал Мансур и опустил Никифорова на палубу.
Тот не шевелился.
Мансур встал на колени, и пополз вверх подтягивая за собой за воротник робы Никифорова.
– Отдых десять секунд. Воздуха уже не хватало, видимо ИП вырабатывал свой ресурс.
