– А? Что? – переспросил думающий совсем о другом адмирал Кингстон – увеличить ход до 25 узлов. Приготовить к вылету штурмовые группу Альфа, Бетта и Гамма с полным боезапасом – и дайте-ка мне связь с командующим стратегическими подводными силами на Тихом океане. Надо ‘Джорджию’ вытаскивать пока ее не зажали и подсунуть этим русским финнам, чего-нибудь дохлое.
Товарищ командир зажгли резиновые покрышки вертолетов, чтобы получить черный дым, доложил начальник химической службы капитан-лейтенант Коротченко, высокий, нескладный он метался вместе с аварийной партией на юте, имитируя тушение пожара.
Самолеты с авианосца ‘Мидуэй’ с ревом проходили в непосредственной близости к корме. Ребята с авиационной боевой части, имитировавшие выкатку вертолета КА-27 на вертолетную площадку, делали вид, что он застрял и бегали вокруг него, пытаясь якобы сдвинуть с места.
Верстовский и несколько офицеров вместе с ним выскочили на сигнальный мостик и что-то кричали по ГГС на ют, где якобы шла борьба с пожаром и периодически струи воды били в задраенный в сторону корабля тамбур 36, где имитировался пожар.
– По моему, они заглотили наживку – весело сказал Верстовский – глядя вслед, улетающим, видимо на дозаправку самолетам авианосной группы ‘Мидуэя’. Японский ‘Нимрод’ продолжал выписывать круги на значительном расстоянии.
– Товарищ командир, наша КПУГ на горизонте – доложил вахтенный офицер.
Верстовский бросился в ходовую рубку – гидроакустикам, быть предельно внимательными, сейчас может появиться ‘Джорджия’ – он уселся поглубже, потирая руки, в свое походное кресло.
– Наши корабли молотят акустикой, заглушая все остальные шумы – внезапно доложил командир гидроакустической группы лейтенант Малыгин.
– Генрих Иванович – взмолился по ГГС Верстовский – лучших посади за станции. Понимаешь они загонщики, и они должны шуметь. Мы этому помешать не можем.
– Есть – внезапно раздался торжествующий крик Малыгина – слышим подводную лодку. Сейчас будем классифицировать, контакт неустойчивый. Разрешите включить станцию на эхопеленг.
– Не разрешаю – вскипел Верстовский – провалим всю операцию, а ‘Джорджия’ уйдет, тем более контакт неустойчивый.
Корабли КПУГ стали видны в визир, они шли зарываясь в волны далеко на горизонте.
– Эх, лодочку бы нам нашу противолодочную, мы бы скрутили эту ‘Джорджию’ за пару минут – сказал вахтенному офицеру Верстовский, от волнения пятерней разбрасывая свою бурную шевелюру.
– Леонид Викторович – внезапно ожила голосом адмирала Сатулайнена УКВ связь – как ты там? Тебя облетали?
– Облетали – коротко ответил Верстовский, и понимая, что радиообмен идет по ЗАС продолжил доклад – изобразил у себя для отвода глаз пожар на корме и кормовых надстройках и борьбу с ним. Поднял сигналы – не могу управляться, прошу помощь. А то они убрали бы из района ‘Джорджию’. Сейчас имею с ней пока неустойчивый контакт. Жду, что вы все же ее загоните ее на меня.
Понял тебя. Делаем что можем – коротко сказал адмирал Сатулайнен, видимо до конца все же не веря в задумку Верстовского.
Верстовский отдал трубку специалисту ЗАС, стоявшему у пульта командира корабля и стал задумчиво вглядываться в волны.
– Вроде волнение тоже, а качать стало меньше – интересно как настоящая работа притупляет все посторонние чувства.
– Контакт устойчивый – внезапно доложил Малыгин – подводная лодка предположительно класса ‘Огайо’ пеленг 65 градусов на удалении 60 кабельтовых курсом на нас. Глубина предположительно 80 метров.
Верстовский тут же все эти данные передал адмиралу, представляя как штурмана и противолодочные расчеты всех кораблей КПУГ наносят координаты лодки на карте.
Малыгин стал каждую минуту уточнять координаты лодки. Корабли КПР развернули свой невод прямо на лодку.
Через минут 30 адмирал радостно передал, что ‘Страшный и ‘Свирепый’ имеют устойчивый контакт с ПЛ.
– Из гидроакустической рубки Малыгин доложил, что лодка уходит резко влево, дистанция начинает увеличиваться.
– Товарищ адмирал дистанция начинает увеличиваться, разрешите выходить из тени и атаковать лодку противолодочными ракето-торпедами и РБУ. Иначе она уйдет как всегда.
В эфире наступила тишина. Все командиры понимали, что промедление смерти подобно, что как только Верстовский включиться, сразу лодка может махнуть хвостиком и бывай, как знали. И уви дят все корабли только дырку от бублика, как любил выражаться адмирал Сатулайнен.
Видимо адмирал тоже прокручивал в голове разные ситуации и видимо приняв решение, наконец сказал:
– Давай Леонид Викторович. С Богом!
– Механики малый ход – скомандовал Верстовский – вахтенный офицер ‘боевая тревога!’
Зазвенели по кораблю колокола громкого боя и раздался голос вахтенного офицера ‘Боевая тревога! Атака подводной лодки из РБУ и противолодочными ракето-торпедами!’, ‘Боевая тревога!’, ‘Боевая тревога!’.
По кораблю раздался топот сотен ног, громкие хлопки задраеваемых люков, дверей, горловин.
– Боевая часть два к бою готова! – доложил командир БЧ-2.
– Вам быть готовым к отражению воздушного нападения – скомандовал Верстовский.
– Боевая часть три к бою готова!
