Комфлот надел очки и начал разглядывать фотографии.
– Что прямо так под бортом прошла?
– Ну, кабельтовых десять, не больше. ‘Стерегущий’ вообще был у нее по курсу, еле успели убрать. Секундами время измерялось.
Командующий передал фотографии адмиралу Душенову и тот водрузив на нос очки разглядывал их презрительно, а потом небрежно бросил на стол.
– А что американский командир? Он на связь выходил?
– Так точно и даже их командир капитан 2 ранга Шульц поблагодарил меня за отличную работу. Вот можете послушать, и Верстовский включил магнитофон, куда акустики переписали все переговоры.
– Хм американцы объявили благодарность, значит нам надо снимать тебя с должности? – развалившись на кресле выдал адмирал Душенов, который в ходе доклада пытался задавать Сатулайнену некорректные, неуместные дополнения и вставлял не совсем умные замечания.
Его остановил жестом командующий флотом:
– Алексей Алексеевич – все нормально. Корабли Сатулайнена хорошо выполнили свою задачу, а ‘Белуга’ и ‘Касатка’ довершили начатое. Американцы тоже умеют проигрывать. Кингстон поблагодарил меня и Сатулайнена за науку и какой-то пожар. Кстати Сатулайнен, а что там горело у вас.
Душенов сразу насторожился, как гончая собака.
– Так пожар мы ложный организовали, имитируя потерю хода, чтобы остаться в районе – доложил вытянувшись Верстовский.
Командующий покачал головой:
– Во время шторма потеря хода с пожаром это уж слишком. Ну что ж учитывая сложные штормовые условия и проявленную находчивость при выполнении задачи я определяю, что Сатулайнен выполнил задачу на пять баллов. Алексей Алексеевич помолчи – остановил он было дернувшегося Душенова. Начальник управления кадров контр-адмиралу Сатулайнену представление на награждение орденом Красной звезды, Верстовскому оформите представление на внеочередное воинское звание капитан 1 ранга, а остальных своих офицеров, мичманов и матросов Сатулайнен подайте на награждение сами. Звания, ордена, медали – заслужили право.
Сатулайнен встал и сказал, что все понятно.
Назад ехали, как окрыленные. О выходе больше не говорили.
– Знаешь, что Леонид, я в курсе, что ты отчет готовил ночью сам. Поэтому пока выходов в море не ожидается, даю тебе трое суток выходных. Старпом справиться?
– Надеюсь, что справиться.
– Пусть подаст мне офицеров, мичманов и матросов на поощрение и награды. Кстати мне Грета сказала, что у вас с Мариной не все путем – давай-ка иди решай. У нас без тыла служить невозможно.
УАЗик остановился на улице Усатого и Верстовский направился через дворы домой. С волнением взбежал на свой четвертый этаж, открыл дверь, закрытую почему-то на все замки. Вся мебель была прикрыта газетами, а на столе лежала белая бумага, на которой витиеватым подчерком Марины было написано:
– Леонид извини, мне очень трудно. Мне кажется мы не понимаем друг друга. Я уехала к маме. Поживу у нее пару месяцев и потом будем с тобой решать, что и как делать дальше. Здесь на меня все давит и жить так дальше я не могу. Извини. Целую.
Верстовский смял рукой бумагу и бросил в урну. Больше ему делать дома было нечего.
Машинально проверил газ, воду, закрыл двери на все запоры и пошел по лестнице вниз. Вот все и решилось само собой. Теперь можно служить не оглядываясь на тылы. Жалко Борьку только. Ну да решим. До причалов решил добираться пешком. Спешить было некуда, а семь километров была возможность хорошо подумать. Он шагал по шоссе Владивосток – Находка и ветер развевал полы его шинели. Рукой он придерживал фуражку, чтобы не унесло. Где-то у причалов взвизгнул и завыл тифон буксира. Жизнь и служба продолжались.
А еще через месяц Верстовский получив досрочно звание капитана 1 ранга, ушел на своем ‘Адмирале Щастном’ на боевую службу в Индийский океан на восемь месяцев, так и не решив своих проблем с Мариной.
