Верстовский тяжело вздохнул, а Оноприенко достал из бара бутылку коньяку и две рюмки и предложил:
– Давай по пять грамм – и не дожидаясь ответа налили по полной рюмке.
Из бара достал плитку шоколада, разломил ее на кусочки не вскрывая и лишь потом открыл.
– Давай за женок, по одной.
– Нет Павло Дмитриевич, давай за нас и наши корабли, за то, что мы все выдержали это.
– Ну давай – удивился Павел Дмитриевич, но чокнулся и выпил.
Внизу загудела призывно машина.
– Адмирал за тобой прислал – сказал выглянув в иллюминатор Павел Дмитриевич и предложил еще по одной.
– Нет извини – взял шоколадину из открытой пачки Верстовский и накинув шинель побежал на трап – завтра встретимся.
У трапа стоял комбриговский УАЗик, который видимо уже отвез адмирала домой.
– Товарищ капитан 2 ранга, все собрались командиры, только вы один, а комбриг сказал вас обязательно отвезти – с упреком сказал шофер.
Командиры кораблей со смехом подвинулись и Верстовский уже четвертым еле втиснулся на заднее сидение.
– Четвертым будешь? – спросил командир ‘Стерегущего’ капитан третьего ранга Бойцов, протягивая металлическую флягу.
– Четвертым не буду – твердо сказал Верстовский.
– А зря – хороший коньячок – прошептал на ухо командир ‘Свирепого’.
– Нет спасибо не хочется – ответил Верстовский и потом обращаясь к Бойцову весело сказал – а ты в рубашке родился Коля за секунды выскочил из под тарана ‘Олимпии’. Хорошо среагировал, а то бы он тебе засадил по самое не хочу в борт.
Командиры засмеялись, а смущенный Бойцов, оправдываясь ответил – жить захочешь и не так среагируешь. У них лодок таких много, говорят за 40 штук, а у нас таких кораблей по пальцам пересчитать можно. Вот и пришлось шевелиться, хотя от этого гада ждал подобной подлянки, вот и среагировал.
Дома Верстовского ждали жена и сын Борька. Все было как всегда, дежурные поцелуи и торжественный ужин из курицы с вареным картофелем и пирог с вареньем. Марина открыла бутылку крымского массандровского вина и разлила по бокалам. Борька радостно лепетал и на коленях у отца и притыкался своим маленьким личиком к его груди. А Верстовский не успев даже переодеться в домашнее, так и сидел в расстёгнутой желтой рубашке и форменных брюках.
– Ну давай за ваш поход – предложила Марина.
– Да извини Марин за поход рано пить, тем более, что он еще на закончился, Вот сдадим все отчеты завтра в штаб флота, подпишут их и утвердят – тогда поход закончиться – тогда и обмоем его с Сатулайненом.
Вечер проходил как всегда, посмотрели телевизор, построил немецкую дорогу Борьке и потом почти до двенадцати часов пускали паровозики, пока Марина силовым приемом не уложила Борьку спать.
Леонид помылся и пошел в совместную постель ждать жену. Она как всегда умывалась и смазывалась различными мазями более часа, но он не засыпал. Когда она легла в постель под свое одеяло, он попытался влезть под него, но она успела лечь на край, не давая влезть.
– Мариш – протянул Верстовский чувствуя как дрожит его голос – ну что ты. Пусти к себе.
– Спать хочется – весело протянула Марина – завтра утром. Сегодня такой день – спать хочется очень.
Верстовский немного полежал, когда Марина засопела тихонько встал, пошел на кухню, посидел там в полной темноте, разглядывая пустой осенний двор и скрипящие раскачивающиеся от ветра качели.
– Что-то в семье не так. Что-то не ладится. Это появилось после аборта, когда Леонид настаивал на сохранении ребенка, а Оксана, пока он был в море сходила и сделал аборт. С тех пор у них стало все по другому. И отношения были не настоящие, а какие-то натянутые. С виду вроде нормальные, но на самом деле на взрыве.
Верстовский не спеша оделся, Надел фуражку и шинель и вышел из квартиры тихонько прикрыв за собой дверь. Он знал, что уже не будет не завтра, не послезавтра, а возможно ничего и никогда больше не будет. А быть пугалом для человека, которого он искренне любил, он не хотел, как не хотел брать что-то силой, ибо знал, что Марина ему этого никогда не простит. Хотя кто их знает женщин, может этого она от него и ждет? Он хмыкнул и спустился вниз по темной лестнице.
Марина лежала с закрытыми глазами и когда хлопнула дверь привстала на кровати.
– Ушел. Но может так и лучше, а жаль, что ушел. Ну и стерва же ты Маринка – вздохнула она и сразу уснула.
Верстовский вышагивал по шоссе Владивосток – Находка навстречу сильному ветру. Рукой приходилось придерживать фуражку, полы шинели развевались во все стороны. Как незакрепленные паруса. Но наклонившись вперед, он шел к кораблям. Наконец дошел до поворота на бухту Абрек и свернул в лес. Внезапно сзади высветив дорогу показалась машина. Увидев фигуру старшего офицера в лучах фар, машина затормозила. Это была комэсковская ‘Волга’. Шофер мичман Головлев узнав Верстовского сказал:
– Садитесь, товарищ капитан 3 ранга подвезу.
Верстовский сел на первое место и машина сорвавшись с места понеслась на причалы.
