Сторожевой корабль «Страшный» доложил, что обломками одной из ракет ПВО попавшей в шлюпку, разнесло шлюпку и повредило грузовую стрельбу на шкафуте. Раненых и погибших по счастливой случайности нет. С других кораблей командиры докладывали об упавших рядом ракетах. Больше всех ракет израсходовал большой противолодочный корабль «Порт-Артур», выпустивший 24 ракеты, меньше всех ракет израсходовал «Брест» – всего две.
Кузьма смотрел на Мансура со слезами на глазах:
– Ведь я их предупреждал, я говорил, что так будет.
Мансур, извинившись побежал в КПС.
– Сейчас начнется светопреставление. Все начнут докладывать и оправдываться. Связь сейчас самое главное. И связь в конце концов окажется виновата во всем.
Корабли вернулись в базу. В ограниченном составе высшего руководства Тихоокеанского флота под руководством заместителя Главкома состоялся разбор состоявшихся учений. На разбор вызвали Кузьму Гусаченко, где его же обвинили в том, что он не настоял на невозможности стрельб на учебных частотах, не поставил вопрос ребром и в конце концов наказали. Командир корабля и командир бригады пытались заступиться за Гусаченко, но их заступничество успеха не имело. Виновных было много, но штабы виновными быть не хотели, поэтому виновными оказались в конечном итоге корабли. Были наказаны командиры БЧ-2, флагманские специалисты ракетного оружия. Больше всех досталось израсходовавшему более всех ракет командиру большого противолодочного корабля «Порт-Артур». «Адмирал Грейг», сбивший две ракеты из восьми, даже не упомянули в приказе.
После совещания в каюту командира БЧ-4 Мансура Асланбекова пришел Кузьма Гусаченко. На нем не было лица:
– Представляешь я еще оказался виноватым в том, что стрельба оказалась сорванной. Не настоял! А если меня банально обругали и выгнали? Никто не то что выслушать не захотел, а отстранили даже от управления дивизионом.
Сегодня на совещании офицеров БЧ-2 Бондаренко назвал меня негодяем, который опозорил «Брест». Я не знаю, что мне делать, но так этого я не оставлю. Я его никогда не прощу.
– Кузьма успокойся! Ну не себя же им брать вину? Значит нужен козел отпущения. Им стал сегодня ты. Все это проходящее. Ну хочешь налью?
– Нет Мансур спасибо не надо. Во первых я не пью, во вторых я сегодня заступаю дежурным по кораблю. Ну в третьих мне сегодня надо быть трезвым.
Они посидели в каюте, послушали песни Высоцкого.
По трансляции раздалась команда «Команде руки мыть» Через пять минут начнется ужин.
Вечером командир БЧ-2 капитан 2 ранга Бондаренко собирался на сход. Последний баркас уходит в 19 часов. Надо одеться, почистить ботинки и можно бежать на трап к баркасу. Сегодня в гости должен прийти замполит корабля капитан 2 ранга Попов Олег Николаевич вместе с женой и должны весело провести время.
– Сейчас он зайдет и пойдем вместе на сход – думал Бондаренко проходя щеткой последний раз по ботинкам – А в конце концов стрельбы у нас лучше, чем у других, не считая «Грейга». Нерасторопность Гусаченковских батарейцев привела к тому, что израсходовали меньше других ракет. Если бы еще этого Гусаченку убрать под шумок с корабля – вот было бы хорошо.
В дверь каюту раздался стук.
– Заходи Олег Николаевич! Я уже готов – прокричал Бондаренко, разыскивая фуражку в шкафу.
Обернувшись. он увидел, стоявшего перед ним капитан-лейтенанта Гусаченко в кителе с нарукавной повязкой «РЦЫ» и кобурой с пистолетом на левом боку, выглядывающей из под кителя.
– Я занят, спешу на сход. Вы сегодня дежурите – вот и идите дежурить Кузьма Степанович. Мне некогда вести с вами разговоры – скомандовал Бондаренко, пытаясь пройти мимо Гусаченко.
Но тот перекрыл выход из каюты, не давая Бондаренко пройти к выходу.
– Вы что капитан-лейтенант себе позволяете? Пропустите меня, я на сход спешу. Мне некогда с вами разговаривать – на высоких тонах пытался сдвинуть Гусаченко с места капитан 2 ранга.
Гусаченко стоял бледный, но не пропускал Бондаренко к выходу, перекрывая узкий проход.
– Сядьте Павел Петрович. Я с вами разговаривать особенно, ни о чем не собираюсь. Я за оскорбление меня на совещании офицеров БЧ-2 вызываю вас на дуэль, за то что вы назвали меня негодяем – Гусаченко слегка толкнул остолбеневшего Бондаренко в грудь отчего тот отлетел назад и сел в стоявшее сзади кресло, фуражка слетела с головы и укатилась под стол.
– Вы что позволяете себе товарищ капитан-лейтенант? Я старше вас по должности и званию. Я вас арестую! Вас отдадут под суд.
Но Кузьма его не слушал. Он, молча достал из кобуры пистолет Макарова, передернул затвор и вынул из него обойму:
– В дуле один патрон!
После этого он достал из кармана второй пистолет Макарова и проделал с ним тоже самое:
– Вот по одному патрону. Стреляемся с пяти шагов – вы становитесь в том конце каюты, я в этом. Но предварительно я думаю вам надо написать последнее письмо жене. Я уже написал родителям и объяснительную записку командиру корабля. Мне очень не хотелось подводить его, но другого способа отстоять свою честь я не вижу. Пишите Павел Петрович.
В каюту внезапно раздался стук и влетел замполит Олег Николаевич:
