– Ну что Павел Петрович готов? Побежали скорее, а то баркас уйдет.
В каюте он увидел бледное лицо Бондаренко, два пистолета, лежащих на столе и стоявшего перед столом капитан-лейтенанта Гусаченко.
– Что здесь происходит? Павел Петрович?
– Гусаченко хочет меня убить. Вот заставляет писать последнее письмо.
У замполита захолодело под ложечкой от таких слов, любого другого офицера корабля он бы привел в порядок обладая 1-ым разрядом по боксу, но с Гусаченко – это особый разговор – его силой не возьмешь:
– Гусаченко, что здесь происходит?
– Ничего особенного Олег Николаевич, Павел Петрович оскорбил меня на совещании офицеров БЧ-2, назвал негодяем, и я его вызвал на дуэль. Вот пистолеты – мой, дежурного по кораблю, и дежурного по низам. Мы будем стреляться здесь в каюте. Конечно, я мог бы убить его руками, но он офицер и должен ответить в соответствии с нормами офицерской чести. Пусть пишет письмо жене. Ну а учитывая, то что я его вызвал – первый выстрел будет его. Все, по честному, если он меня не убьет – я убью его.
Кузьма Степанович, если он извиниться перед тобой – ты его простишь. Давай решим все по мирному. Не надо дуэли. Ты представляешь, что будет когда все это вылезет наверх? – попытался сгладить обстановку замполит.
– Представляю! Просто начальники на флоте станут думать прежде, чем оскорблять подчиненных. Я очень жалею, что не смог вызвать на дуэль вице-адмирала Душенова. Но я надеюсь, что смогу еще сделать это.
– Кузьма Степанович – ты болен, тебе надо лечиться. Дуэли – это прошлый век, царское время. Мы живем в другой обстановке. У нас не могут быть дуэли.
– А офицерская честь может быть в наше время?
– Да конечно – есть суд офицерской чести. Там мы и разберем ваш конфликт.
– А председатель суда чести случайно не капитан 2 ранга Бондаренко? Как он себя будет судить сам?
Бондаренко сидел в кресле, и пот катился по его лицу. Он ничего не понимал. Пытался писать жене, но слова не приходили на ум.
Гусаченко взял за руку замполита и силой вывел из каюты:
– Идите Олег Николаевич. Вы здесь, не при чем. Мы решим наши проблемы вдвоем с Бондаренко.
Дверь каюты закрылась на ключ изнутри.
Замполит побежал к командиру. Тот сидел в кресле и смотрел телевизор:
– Ты чего замполит не в баркасе? Давно пора на сход поспешить.
– У нас ЧП товарищ командир. Гусаченко закрылся в каюте командира БЧ-2 и хочет с ним стреляться, говорит, что тот его оскорбил.
Командир вскочил из кресла:
– Да ты что? Он же дежурным по кораблю заступил – только был у меня на докладе.
– Вот он теперь в каюте командира БЧ-2 со своим пистолетом и пистолетом дежурного по низам. Хочет стреляться с Бондаренко.
– Я говорил тебе зам, что эта распущенность в отношении подчиненных, их оскорбление ни приведет к добру. Ладно побежали, попробуем что-нибудь сделать.
– Может матросов посильнее поднять и свяжем его?
– Гусаченко не свяжешь в узкости каюты – он положит всех, кого ты приведешь. Ты же знаешь его возможности. Лучше вызови Асленбекова – они дружат.
Командир с замполитом выбежали из каюты. Замполит побежал искать Асланбекова, а командир побежал к каюте командира БЧ-2.
В каюте командира БЧ-2 сидели и смотрели друг напротив друга Гусаченко и Бондаренко.
– Извини, Кузьма пожалуйста, я сказал не подумав – слезы полились по щекам Бондаренко – Не надо дуэли.
– Вы сейчас Павел Петрович передо мной извиняетесь, а завтра снова будет оскорблять офицеров. Сегодняшняя безнаказанность даст вам шанс так действовать и дальше.
– Нет что ты Кузьма – это для меня такой урок, что тебе не передать. Больше никогда и ни при каких обстоятельствах я никого не оскорблю. У меня жена, дочка, сыну 5 лет – мне их воспитать надо.
– Ну и воспитаете такими, как сами являетесь. Не вижу смысла в дальнейших разговорах.
Раздался стук в дверь:
– Гусаченко открой – это командир корабля.
– Извините товарищ командир, не могу. Я, если останусь жив, все вам объясню.
– Кузьма ты устал. Тебе срочно нужен отдых. Это душевный срыв. Пусти меня – поговорим втроем.
Кузьма подошел к дверям и открыл:
– Только вы товарищ командир, больше никого не пущу.
За командиром он закрыл дверь и сел на стул перед столом.
Командир вошел в каюту, первое, что он увидел, сидевшего в своем кресле и плачущего капитана 2 ранга Бондаренко, на столе лежали два пистолета и отдельно две обоймы.
Командир сел на диван и сказал:
– Я все понимаю, но надо решить все по мирному. Смерти быть не должно, ни при каких обстоятельствах. Все ты всем нам урок хороший преподал. Но хватит!
В каюту застучали:
– Кузьма открой – это Мансур.
– Асланбеков – иди, погуляй пока, мы тут все сами решим – прокричал командир корабля.
За дверью затихли, но чувствовалось, что за не стоят люди.
– Итак, как я вижу выход из этой ситуации. Служить далее вы вместе не сможете. Павел Петрович – как вы смотрите на равнозначную должность в Европе. Я подниму все знакомства, и вы будете служить там – я вам это обещаю. Сегодня вечером вы уходите в отпуск и после этого выходите к новому месту службы в Европе – на Северном или Балтийском флотах?
