Вместе с начальником штаба, начальником оперативного отдела и командующим артиллерией армии мы подсчитали, что не раньше десяти-одиннадцати часов 14 января. Так я и доложил командующему фронтом.
— Вы не кавалерист? — спросил меня Рокоссовский.
— Нет, — говорю, — я природный пехотинец.
— Жаль, что вы не кавалерист, — сказал Рокоссовский. — Если бы вы были кавалеристом, то могли бы организовать наступление уже сегодня, 12 января, к семнадцати-восемнадцати часам.
Сказано это было, быть может, не совсем всерьез, но все же видно было, что командующий фронтом не очень доволен моим ответом. Мне тоже хотелось бы скорее начать наступление, но что поделаешь, когда не получается! Я доложил наши расчеты. Посмотрев их, Рокоссовский и Воронов согласились со мной, помогли разобраться с группировкой противника, наметить построение боевых порядков войск армии,
В течение 14 января командиры соединений и частей поставили боевые задачи своим подчиненным. Организовали взаимодействие с другими родами войск. К исходу дня армия была готова продолжать наступление.
Дальнейшие события развивались стремительно.
Уже к исходу 15 января войска 65-й и 21-й армий вышли к реке Россошка и, ломая упорное сопротивление противника, стали продвигаться вперед. Правда, немного противник задержал нас у левого берега Россошки, поскольку тот был сильно укреплен еще нашими войсками в сентябре — октябре. Но и этот рубеж был прорван, и войска армии успешно наступали в общем направлении Питомник, Гумрак.
Противник начал беспорядочно отступать, бросая по дороге вооружение, даже тяжелую артиллерию.
Здесь мне хочется привести выдержку из дневника немецкого писателя-антифашиста Эриха Вайнерта, который правильно отобразил события этих дней, свидетелем которых был:
«Наступление бурно развивается. Как нам стало известно, западная часть котла уже отрезана гигантским клином, тянущимся с северной стороны долины речушки Россошка вниз до Карповки, Дмитровки, Атамановского. Повсюду признаки паники: гитлеровцы бросают все и нисколько не беспокоятся о больных и раненых. Куда ни глянь, везде опрокинутые пушки, поврежденные танки, стоящие поперек дороги грузовики. Во время бегства гитлеровцы пытались погрузить награбленное на уцелевшие машины и при этом растеряли добрую половину, даже пулеметы оставили. Повсюду гранаты, патроны, бомбы и снаряды».
Допросы пленных в районе Карповки полностью подтверждали, что картина, которую описывает Э. Вайнерт, еще несколько смягчена. На самом деле паника начала охватывать не только одиночных солдат и офицеров, но целые подразделения и части. Когда 12 января возле аэродрома Питомник появилось несколько танков 51-й гвардейской дивизии, солдаты и офицеры побежали в панике кто куда. Мне потом докладывали наши разведчики о невообразимом хаосе, который начался после того, как кто-то крикнул: «Русские идут!»
Из блиндажей, из палаток в чем попало, давя друг друга, выскакивали солдаты и офицеры. В этом районе было много немецких госпиталей. Раненые, цепляясь за товарищей, опираясь на палки, на винтовки, спешили вперед, к Сталинграду, надеясь, что там они найдут спасение. Но что их ждало впереди?!
Местные жители рассказывали о страшной картине бегства раненых, которых бросили их здоровые товарищи, сами захватив моста в грузовиках. Раненые цеплялись за борта грузовиков, но сколько можно так продержаться?! Пять — десять минут. Потом они срывались, на них наезжали идущие следом машины. А те, кому удавалось отползти в сторону, замерзали, поскольку мороз был больше двадцати пяти градусов, а одета фашистская армия была очень плохо.
Вскоре, однако, паника на аэродроме кончилась, так как противнику стало ясно, что в районе Питомника побывала лишь наша разведка, и он вернулся на аэродром.
15 января 51-я гвардейская стрелковая дивизия вместе с частями 252-й дивизии освободила Питомник. В тот же день я с оперативной группой прибыл туда и своими глазами увидел тяжелую картину последствий паники и боя.
20 января генералы Н. Н. Воронов и К. К. Рокоссовский сообщили мне, что 22 января начинается последний, завершающий этап операции по уничтожению окруженного врага. Предстояло расколоть группировку противника на две части и уничтожить.
Главный удар должна была нанести 21-я армия в направлении на Гумрак, поселок Красный Октябрь. Войска правого фланга 65-й армии во взаимодействии с 21-й армией должны были 22 января нанести удар в направлении Александровки, северной окраины поселка Красный Октябрь. 24, 62 и 66-я армии также должны были активно действовать, оттягивая противника от направления нашего главного удара.
Утром 22 января на мой командный пункт прибыли представитель Ставки Верховного Главнокомандования Н. Н. Воронов, командующий авиацией А. А. Новиков, командующий Донским фронтом К. К. Рокоссовский и другие ответственные генералы и офицеры.
Как всегда, началось наступление с артиллерийской подготовки.
