Пока же, к сожалению, государство не только не может никого контролировать – оно само не имеет четкой программы по сохранению памятников архитектуры. А порой и губит их. Несколько лет назад были официально выданы разрешения на застройку заповедной территории вокруг музея-усадьбы «Архангельское». Часть участков уже начала застраиваться, коттеджи могут подойти непосредственно к усадьбе. Я ни в коей мере не хочу защищать прежний тоталитарный режим, но вы можете себе представить, чтобы лет 30 назад кто-то просто заикнулся о возможности построить элитный дом на заповедной территории, как сейчас пытаются сделать рядом с Русским музеем в Петербурге? Даже если это были партийные бонзы уровня Романова, в те годы первого секретаря Ленинградского обкома КПСС. Более того, когда Андропову понадобилось дискредитировать Романова, придумали историю, что для свадьбы дочери Романова был якобы взят сервиз из запасников Эрмитажа. И это вызвало гигантский скандал.
Как ни странно, но в эпоху СССР общественные организации имели право голоса. Перед визитом президента США Никсона в СССР власти решили снести часть построек в самом центре Москвы. Подворье Лопухиных, где Суриков писал «Утро стрелецкой казни», ломали ночи три. Но Общество охраны памятников, в президиум которого входил тогда Сергей Чехов, потомок Антона Павловича, выставило живые кордоны, чтобы не допустить сноса примыкающих к особняку палат. И мы это дело отстояли – при том, тоталитарном, режиме. Сейчас у нас демократия. Но кто нас спрашивает? Общество охраны памятников спросили, когда Манежную площадь «улучшили» торговым центром, а Церетели высадил целый зверинец рядом с Могилой Неизвестного Солдата?
Не лучше обстоят дела и в провинции. Мы с коллегами уже третий год боремся с трагической ситуацией, сложившейся в древнем Пскове. Рядом с местным кремлем на набережной Пскова вовсю возводят комплексы элитных домов, гостиницы. Там есть уникальный храм Богоявления с Запсковья XV века, входящий в список ЮНЕСКО. Церковь находится в чудовищном состоянии. Зато в 25 метрах от нее построили шикарную элитную гостиницу. Когда мы спросили у руководства «Псков-реконструкции», почему они позволили это сделать, те ответили: «Сначала гостиницу построим, потом владельцам стыдно станет, они и церковь в порядок приведут». Сейчас там планируют построить вторую гостиницу, а церковь все в том же плачевном состоянии.
В мастерской с Валентином Распутиным и Дмитрием Лихачевым. 1985 г.
Как найти выход? Мне кажется, что памятники архитектуры стоит в первую очередь возвращать наследникам бывших владельцев. К примеру, особняк Чертковых, расположенный в начале Мясницкой улицы. До революции здесь располагалась первая в Москве публичная библиотека.
Чертковы подарили библиотеку городу раньше, чем Третьяков передал свою галерею столице. В советские годы там располагались разные культурные центры, а книги вывезли в Историческую библиотеку. При нынешних властях особняк реставрировался «под Березовского», но олигарх впал в немилость, уехал из страны, а особняк остался пустым. Сегодня потомок Черткова – молодой человек, живущий в Америке, говорит: «Мне не нужны деньги, я хочу лишь выполнить волю предков – чтобы в библиотеку вернули книги, которые сейчас гниют в Исторической библиотеке, и вновь открыли бы ее для москвичей». Или взять, к примеру, «Аргументы и факты». Вы взяли в долгосрочную аренду особняк Бегичева (родственника Грибоедова) на Мясницкой, 42, где Грибоедов читал свою рукопись «Горе от ума». Но не устроили там гостиницу или ресторан. Вы же содержите дом в идеальном порядке, вкладывая в это огромные средства. Почему же другие не должны так делать?
Когда началась перестройка, судьба меня свела с Владимиром Ильичом Толстым. Мы посоветовали ему взять в свои руки Музей-усадьбу Толстых в Ясной Поляне – тогда она находилась в ужасном состоянии. Сегодня молодой Толстой восстановил конюшни, отремонтировал подъездные дороги, продумал, каким образом ненавязчиво заставить туристов потратить там деньги, возродил местные народные промыслы. Он хозяин, заботливый хозяин, поэтому Ясная Поляна сейчас вновь стала центром духовной мысли.
