– Разное. Много, конечно, там лебединой песни. Оно и понятно, всех тут они переобули: кого в боги, кого в родственники. Монголы не в счет, им война в радость, хотя их тоже достали. У арабов торговля в крови, но и те не договорились: мы вам привычный ареал – весь, от восхода до заката, спокойствие – какой дурак свяжется с тем, у кого нет страха, а вы уж потрудитесь малость – на собственное-то потомство. Переварили. Когда по тебе работает «Град» – а хоть бы и «Тополь», задача тебя обезвредить. У женщины задача освоить ресурс, в случае человека механизм создания подчинив своим интересам. Несогласных она убаюкает тщеславием и властью, а коли не сможет – все одно не поверить. В возможность невозможного, прецедент. Не убьет, подождет, ей поперек горла нецелесообразность. Ей – но не ему.
– Хороший, похоже, ожидается мир. Где собака ценнее человека: она личность, а он уже нет.
– Как ты-то сюда попал?
– Надо думать, как раз через женщину. Сколь ни грустно, все просто, как наждачная бумага. Кошка включает у мнимого хозяина режим защиты и заботы, хотя жизнеспособность ее выше где-то на.. Может, и навсегда. Но вышла нестыковка: киса не пришлась по нутру организму, он ее не хотел. Или не хотел хотеть – ненасытную старуху у разбитого корыта. Пару раз намекнул на обстоятельства, а после прикончил.
– Ее?
– Едва ли бы это помогло. Прикончил ту самую личность, заключающуюся в разнице путей к общей цели собственного процветания, как несостоятельную. Дав ей возможность родить новую – из памяти. Попутно добавив информации к размышлению. Размышления, они же наблюдения, оказались не ах: знаешь, как чувствует себя счастливейший из людей. Так же. Даже кошку, сытую, с наполненной той самой «самобранкой», возбуждает бесконечный безвозмездный ресурс – хотя бы и тот же, что в ее миске. Так животное превращается в потребителя.
– Всегда проще нападать, чем убегать.
– Что ты бормочешь?
– Поработаем, говорю, с информацией. Крови не было давно. Хорошей, большой крови.
– Может быть. Так вот о кошках. Человеку импонирует ответственность и старшинство. При прочих равных ему нравится не только сытно жрать, но и кормить других. Несколько извращенный, но безусловно эффективный синдром материнства.
– Если так. Или ответственность, она же семья, нужна не одной только женщине. Верно, также и кошке. Но еще собаке. Корове и козе, свинье, овце и лошади. Курам, гусям и уткам. И, раз уж дошел до множественного числа, подумай, сколько вариантов мыслительного процесса, иначе жизни, укладывается в один набор действий и слов. Таких, как ты, в твоей башке, сознаний этих может быть бесчетно. Хочешь посчитать – загадай комбинацию на кости. Работай, говорю, с информацией: в области подсознания будто насрано страхом, принимающим формы от благоговения до благодарности, и тщеславием до творца включительно, но отчего одним и тем же, слово в слово, чуть не буква в букву повторяющимся от одного к другому. Почему Философ у Сайгера Ги смеется и говорит так, как смеялся и говорил однажды сам – разве прочитав уже много позже. Почему это цитата? Откуда.. Или мы имеем дело с единым хранилищем памяти, где остаются следы уже побывавших, или мы неотличимы друг от друга физиологически точно клетки, простейшие частицы – и важно ли чего.
– Скорее первое. Приятнее хотя бы, да и логичней: когда вера дискредитирована уже как продукт человеческой деятельности, а мосты сожжены..
– Какие, млять, мосты. Тут или одно, или другое.
– Не согласился бы. В бесконечности любая вероятность..
– С любой вероятностью человек ли, обезьяна ли, но строит пирамиду под себя. Даже в бесконечности есть абстрактное мышление, после основанное на органах восприятия – и примат, который врет. Даже, если думает, что истину глаголет. Особенно, если думает. Особенно, если не от своего имени.
– Дослушай уже, товарищ всеведующий. Когда страха объективно нет, а он будто мерещится, не запах ли это просто. Или еще какой способ «вынюхивать»: мысли, которым в твоей голове не место, активизируются разве не после визита, а то и обеда, у какой-нибудь – искренне или не очень, но «обмолившейся». Это же флюгер, мать твою, лакмусовая бумажка, нечто, точно тебе, коту, не свойственное – практикум. Ключ.
– Остается добавить, что всякое знание, не имеющее прикладного применения..
– Нахер нужно. Не знаешь, как поступить – поступи как-нибудь.
– Война не против кого-то, а за; за успеваемость, значит за себя.
– Особливо на чужой территории.
– Именно. И не важно, кто из нас начало. Главенствующий класс, раса или нация – не последователи ли первых знатоков подсознания. Умельцев от страха, ремесленников ужаса, собственников истины, владельцев спасения. Искусников слова.
– И что теперь.
– Что хочешь: я же не поп, мне рабы без надобности. Страшный суд? Тоже мне имя для селекции. Которая разве уже не идет..
– Игра словами.
– Размером, эдак, с веру. Старая сказка, но все больше и охотнее теперь. Раньше, что наркотики – для бедных, а нынче для всех. Не прощение, так избранность, не избранность, так благодарность, не благодарность, так..
– Прощение?
– Умница, котик.
