– Давай. По два колпака и гулять.
– Вздрогнули.
Этого не описать. Нельзя описать иной мир, другую вселенную, что помещается в доселе знакомой, но притворной. В новой видишь сразу и по-настоящему, хотя, по правде сказать, кроме Мишани по большей части тут одни только боги. За.бали всех и друг друга особенно, им все неймется, они трусливы и потому стремятся утвердить первенство на незаметной, как им кажется, фальши. Долбаные параноики, таких и от детской штормит, а подсунь им, шутки ради, нашего общего друга, станут визжать, как поросята. С возрастом они только больше бздят, и оттого больше напяливают бумажных доспехов: тачки, дома, погоны, бабы, серьезные щи, бороды, снова тачки. Воображение у них, что у конюха императорского величества: даже говно, что он подбирает за лошадью, и то пахнет причастием. Причастностью, значит, и круче него вообще никого, величество не в счет, оно единица недосягаемая, его говно и то святость.
Странные мысли, «канализационная составляющая», как говорит Мишастый. Уже молча, слышимость без слов, что-то вспомнилось и тут же забылось. Идем. Что такое «идем», кто вообще все это придумал, как это и откуда. Отшвыриваем навязчивую хрень о главном, старшем или еще каком. Миш-миш улыбается, он один во всем свете не бздит: человек, а не обоссавшийся пудель в райской через «б» мантии вседержителя. Что-то высматривает, вынюхивает, выискивает – и никогда не старается запомнить или записать. Не пытается из всего извлечь выгоду, всякое мгновение прожить не зря, непременно кайфануть или урвать. С ним очень повезло, есть на кого посмотреть, ему вообще похер все.
– Да, именно так. Странно, что ты этого не понимаешь, Люксик. Раз уже появился – не один хер. Как может быть не все равно, что с вами не так, мои хорошие недотепы. По барабану же, все, совсем и навсегда. Ты – уже, есть что-то, а мог бы быть ничего, в абсолютном выражении абсолютная же, следовательно, бесконечность. Зайдем в магаз за пивком, подравняешься. Деньги у тебя припасены ведь?
– Д-да.
– Брось заикаться, чего тебя штормит-то всякий раз. Параноидальная генетика ты моя. На себя дверь.
– Спасибо, скоро пройдет.
Колпачья на четыре раньше он бежал бы до дома от хмурого взгляда старпера-охранника, но теперь он смеется. Кажется, слишком громко. Впрочем, соображать сейчас все одно не получится, не забыть бы зачем пришли и ладно. Куда-то идем. Мишустик любит читать, от учебников по морфологии языка или справочника по сексологии – открыв наугад страницу, до надписей на жестяной банке с чаем; что попадет под руку. Вот и сейчас, сосредоточенно нахмурившись, выводит по слогам: «за.. за..за..за-ме-нитель молочного жира. Интригующе, не правда ли?». После долго и подчеркнуто трезво дискутируем на тему, что мы здесь забыли. С упаковкой печенья и пачкой дешевых сосисок, не без труда преодолев кассу, уходим.
Очнувшись, целуюсь дома с Маринкой. Ей пока на год меньше пятнадцати, и потому она как будто не замечает моих спущенных штанов и упирающегося ей в ногу оголенного болта. Устав от чрезмерной показухи, благословляю ее на соседний диван. Михуил Галинович, вооружившись парадно-женильным именем-отчеством, с ходу присаживается ей на лицо. Зная, как пубертатность более всего стесняется уличения в неопытности, заявляет «поцелуй меня в попу». Маринэ теряется в догадках: то ли просмотрела новый порнографический тренд, то ли глупая шутка, то ли действительно.. Аккуратно трогает губами, проводит, будто удостоверяясь, щекой, и, приложившись ухом к джинсе, получает ответ от прямой кишки непосредственно: да. Улыбается, следует призывное воркование «ну ты маньяк», но адресат наверху блаженствует «Да, вот так, глубже, in-out, in-out», и едва ли замечает иронию. Наконец, прохрипев в экстазе «заменитель молочного жира», погружается в нервную дремоту.
Удовлетворившись финалом, тоже отворачиваюсь. Мое любимое занятие – думать о том, что ничего не делаешь. Не воображать упущенные радости, но именно смаковать праздность, осознавать, что никуда не нужно спешить – и вообще вставать. Как хорошо, завернувшись в плед, знать, что никакая побудка оттуда не выкурит. Странно – впрочем, «под сальсой», как говорит Миха, не нужно тратить силы на удивление.. И все же странно, но будто вижу себя старше, эдак года через двадцать три. Не гордым, но полным каким-то то ли опытом, то ли воображением оного. Просматривающим таблицы рентабельности – чуть не собственного бизнес-процесса. Денег, на текущий взгляд, навалом, но на тогдашний – всего лишь необходимо и достаточно. В будущем, помимо стабильно приятного – и наоборот, дохода, просматривается отсутствие членовредительства: глаза, яйца, пальцы и зубы в полном объеме. Эрудит-Мишкин непременно поправил бы – да он и поправил, яички.
