Так хочется построить за домом ностальгическую ракету и рвануть обратно, в своё детство и молодость. Мы вспоминаем старых учителей в перелицованных бостоновых пиджачках; вспоминаем залитый светом предновогодний каток и тех, тоненьких и пугливых, впервые поцелованных под ёлкой; вспоминаем друзей, оставшихся в аэропорту с распахнутыми от отчаянья глазами… Поэтому нас так тянет туда, хоть ненадолго, хоть на чуть-чуть. Нам кажется, что все крупицы прежней радости можно найти и подобрать, но увы… Старые учителя умерли, друзья разъехались, любовницы постарели. И сегодня, обострённо и нетерпимо, мы воспринимаем процветающее там всё то же вопиющее пренебрежение к человеческому достоинству и узаконенное беззаконие, от которого мы уже отвыкли. И тогда чётко и окончательно понимаем, что дом уже не там, а здесь, навсегда, до смерти. И радуемся этому, и с облегчением возвращаемся и… опять тащим за собой всё то, от чего бежали. И приходим в отчаянье, и снова строим новую ракету для отлёта и… так далее, читайте выше.
Что же делать?.. «Остановите Землю, я хочу сойти!». Не получится – у нас нет другой Земли. Можно без конца повторять, что евреям хорошо только в пути. Ну, а русским? Украинцам? Грузинам?… Увы, от себя не убежишь, ни здесь, ни там. Нигде!
Мы вырвались из прежней жизни, теперь надо каждому вырваться из прежнего себя. Это трудно, это очень трудно. Мы чистим шкуры, из которых вылезли, пересыпая каждую нафталином воспоминаний, чтобы их не сожрала моль забвения. Мы понимаем, что по-старому жить уже нельзя, а по-новому – ещё не умеем, вот и живём в несогласии с собой, всё время оглядываясь назад, а шагать спиной вперёд – ох, как нелегко… «Знаете, кем я был там? Главным инженером!.. Главным врачом!.. Главным дворником!»… Создаётся впечатление, что в той нашей жизни не было рядовых врачей, рядовых инженеров и рядовых дворников – все были главными.
Однажды в редакцию «Балагана» ворвался активный пенсионер с требованием немедленно написать о нём статью: «Меня в Израиле не ценят. А знаете, кем я был там!?»
– Кем же вы были и где именно? – поинтересовался я.
– Я был первый человек у себя в Белой Церкви!
– В чём же заключалась ваша «первость»?
И он гордо сообщил:
– Я левой ногой открывал все задние проходы продуктовых магазинов!
И тут у меня вырвалась фраза, за которую мне до сих пор немного стыдно: чувство юмора сработало быстрей, чем «чувство стопа»:
– Теперь я понимаю, почему вам трудно: в Израиле продуктовым педерастам делать нечего.
