Один из его поступков превратился в легенду, и её передавали друг другу по всей Украине. Это было в Киеве, в помещении Оперного театра, где проходило республиканское совещание по вопросам культуры. Были заполнены партер, бельэтаж, балконы. На сцене, в президиуме, сидели министр культуры, его заместители, секретарь ЦК партии, обкомовские и горкомовские идеологи. Прозвучало много докладов и предложений, как поднять уровень украинской культуры и её качество. Дали слово и Тимошенко. С первой же его фразы зал в ужасе замер. Он начал так:
– Друзья! Прежде, чем говорить о нашей культуре, давайте поговорим о культуре нашего министра.
А, надо сказать, об этом министре ходили десятки анекдотов, о его глупости, невежестве и непрофессионализме. Приведу пример: Киевский оперный театр вылетал на гастроли за рубеж. В аэропорту спохватились, что забыли ящик с партитурой. Времени оставалось мало, чтобы успеть, требовалось вмешательство министра. Ему позвонили, объяснили и попросили дать указание вывезти из театра партитуру и срочно доставить её к самолёту.
– Что надо привезти? – переспросил министр.
– Партитуру! – повторил директор театра и, чувствуя, что собеседник не понимает, попытался втолковать. – Нужны ноты, много нот!..
– Понимаю, – догадался умный министр, позвонил в театр и скомандовал: – Срочно привезите в аэропорт много нот!
Через час к самолёту подвезли два десятка ящиков с партитурами всех оперных и балетных спектаклей.
Вот такие анекдотические истории о деятельности этого министра рассказывались по всей Украине, естественно, за глаза. А Трофимыч вышел и стал их пересказывать на сцене. Иногда он поворачивался к министру, сидящему в президиуме, и просил его уточнить, где именно всё происходило. Тимошенко был потрясающий рассказчик – после первого оцепенения, не в силах сдерживаться, уже хохотали все присутствующие в зале, да и в президиуме тоже. Через два дня героя этих анекдотов с министерского поста сняли. Когда его приемником стал бывший ветеринар – это было воспринято, как рывок вперёд.
После второй женитьбы, Тимошенко обратился в Горсовет с просьбой о предоставлении квартиры. Ему отказали, причём, грубо, по-хамски. Он не стал никому жаловаться, вместе с новой женой уехал в свой родной город Полтаву, зашёл к директору местной Филармонии и сказал, что поскольку ему в Киеве негде жить, он решил переехать в Полтаву и работать в Полтавской филармонии. Ошалевший от радости директор тут же издал приказ о принятии на работу нового артиста, помчался с этой новостью в обком, где сразу было принято решение о предоставлении Юрию Тимошенко шикарной квартиры. В это время в Киеве забили тревогу, предстояли гастроли в Москве и Ленинграде, шла регулярная реклама, все билеты были давно проданы. Директор Укрконцерта позвонил в Полтаву, разыскал Тимошенко, напомнил о гастролях.
– Я не смогу поехать в Москву, – ответил Юрий. – Я – артист Полтавской филармонии, у меня гастроли в Сосновке и Пятихатке.
Затем позвонил министр культуры:
– Юрий Трофимович, вы подводите Украину!
– Почему? Я работаю в украинском городе Полтава, в украинской полтавской филармонии, выступаю в украинских сёлах… Меня здесь ценят, любят, наконец, у меня здесь есть, где жить, в отличие от Киева…
Как вы понимаете, скрипя зубами, квартиру в Киеве ему немедленно предоставили. Но клевать продолжали: за независимое поведение, за дерзкие высказывания и, главное, за «искажение» украинского языка. До блюстителей языковой чистоты никак не доходило, что именно «суржик», русско-украинский коктейль, делает Тарапуньку и Штепселя понятными в любой республике огромной страны. И ещё им очень не нравилось, что двум знаменитым украинским артистам пишут два «ненациональных» писателя – я и Роберт Виккерс. Сколько раз им намекали, «подсказывали», требовали поменять авторов, но они стояли насмерть. Отчаявшись уломать упрямцев, один из высоких чиновников на полном серьёзе предложил «Соломоново решение»: пусть для Штепселя по-русски пишут Виккерс и Каневский, а для Тарапуньки – украинские фразы будут сочинять украинские писатели!..
