Конторская комнатушка была маленькая — не больше школьной дежурки. Посередине стояла угольная печурка, вокруг стояли деревянные столы. В углу помещались допотопный телефонный аппарат и ещё какой-то неведомый прибор. Наверное, это и был беспроволочный телефон. Рядом висела грифельная доска, а сбоку была небольшая полка с кипятильником, чайником, чайницей и чашками. На стене из грубых, дешёвых досок висело ещё два таких чёрных плаща, как тот, что был надет на старичке. Справившись в толстой телефонной книге, лежавшей на столе, старичок что-то нажал на приборе, что-то покрутил, нацепил на голову наушники и стал вызывать кого-то в переговорное устройство наподобие трубы:
— Говорит Ассоциация контроля морских перевозок. Говорит Ассоциация контроля морских перевозок. Слышите меня? Если кто слышит, выходи на связь!
Капи, топтавшийся у дверей конторы, прыснул в ладошку. Реми тоже не мог удержаться от смеха. Что-то было курьёзное и в словах старичка, и во всём его обличье.
— Это ты, Урабэ? Да, я, Ватанабэ, из Ассоциации… Ты извини, что беспокою. Хочу кое-что сказать Кондо — ну, тому, из трюма. Ага! Будь ласков… Ты ему передай, что я ему сейчас подвезу, что он просил. Пусть ждёт на палубе. Так и передай. Приём!
На этом месте старичок снял наушники и прижал один круглый динамик к уху Реми.
— Ладно, понял. «Рюо-мару» через два часа отходит, так что давай быстрее. Приём!
Реми отчётливо слышал этот голос, слегка искажённый помехами. Он поспешно вернул наушники старичку и показал пальцем, чтобы тот поскорее отвечал. Старичок многозначительно кивнул и продолжал разговор:
— Понятно. «Рюо-мару» ведь всё равно в Симоносэки заходит, так что проблем нет. Если ещё чего понадобится, всегда пожалуйста. Да я их сам и подброшу. Приём!.. Ясно. Ну, счастливо вам доплыть до Кореи.
Старичок снял наушники, поднялся и повернулся к Реми.
— Ну что, теперь поверил небось? То-то же! Торопиться надо. Да здесь близко. Через пятнадцать минут уже будете на «Тацуо-мару». Там с дружком моим Кондо и договоримся.
Старичок устремился прочь из конторы, даже не дав Реми времени ответить. Но делать было нечего, и Реми, подхватив Капи, рысью пустился за старичком. У него, правда, всё равно оставалось неприятное ощущение, будто старичок решил их использовать в своих интересах, но по крайней мере связь с кораблём вроде была без дураков… А если так, можно попробовать на этот корабль устроиться. Реми принял окончательное решение и шепнул Капи:
— Вообще-то дело тёмное: что-то уж больно старичок вокруг нас суетится… Ну ладно уж, прокатимся в Симоносэки.
— Ага! Ведь интересно же! Только там, в кочегарке, придётся, наверное, уголь таскать или в трюме работать… Может, и ещё что-нибудь заставят делать… — с некоторым сомнением ответил Капи.
Лицо у него горело от оживления…
— Да, наверное, груз придётся ворочать, уголь подносить…
Выйдя из здания Ассоциации контроля морских перевозок, старичок натянул на голову капюшон плаща и зашагал впереди, бросив напоследок:
— Да, льёт как из ведра! Ну, ничего, придётся вам под дождичком прогуляться. Тут не далеко. Моя баржа вон у того пирса стоит.
Реми и Капи, сразу же промокнув до нитки, пошли за стариком. Их провожатый в своих громоздких резиновых сапогах необычайно резво вышагивал по прямой дорожке вдоль моря. Без зонтиков, мокрые и уставшие, Реми с Капи не поспевали за стариком, и расстояние между ними постепенно увеличивалось. Однако, поскольку на пирсе всё равно, кроме них, никого не было, риск потерять старика из виду был не велик. Небо стало затягиваться вечерним сумраком, но фонари пока были не нужны. Метров через сто старичок сошёл на маленький деревянный причал и двинулся по нему в сторону моря. Реми и Капи, едва волоча ноги, шли за ним. Они промокли до костей. Правда, здесь было не так холодно, как в Ямагате — тяжёлых последствий, наверное, можно было не опасаться. Ну, а уж если разболеются и станет совсем плохо, можно не выходить в Симоносэки и плыть дальше, в Корею. В общем-то, всё равно, кем становиться — русскими или корейцами… Как там они отнесутся к семнадцатилетнему парню вроде Реми, ещё не совсем понятно, зато уж с малышом Капи, наверное, будут добры и приветливы. Они, наверное, к детям относятся получше, чем японцы… В таком случае, может быть, имеет смысл заранее подумать, какими именами назваться, чтобы для корейцев звучало нормально. Что-нибудь такое симпатичное.
Они спустились на причал, дошли до старой обшарпанной посудины, где их поджидал старичок, и прыгнули на борт. Это была не рыбачья лодка, а буксирная баржа-плоскодонка с широкой палубой. По совету старика они спрятались от дождя в кабинке и наконец смогли перевести дыхание. Старичок тем временем завёл мотор и стал выводить баржу задним ходом. Реми и Капи первым делом достали из своих узелков полотенца, вытерли волосы и лицо, а потом обтёрли как могли всё тело. Кожа от этой процедуры горела, от тел, казалось, валил пар, но на самом деле в прозрачном воздухе лишь висел кисло-сладкий дух влажной плоти и одежды.
