— Ну, тогда я этого не осознавал, я совсем мелкий был. Но все говорили о планете, которую мы заселим, — кивнул Кайто, позволив себе погрузиться в уже давно потускневшие воспоминания. — Имперцев очень много, — пояснил он для Блеска, — гораздо больше, чем могут вместить системы Аматерасу. Вперед посылали разведчиков, которые искали подходящие планеты. Тогда мы старались терраформировать пустующие планеты — их много, только и ждут жильцов. Те, где по каким-то причинам не зародилась жизнь. Или где она уже угасла. Теперь, я слышал, заселяют планеты, которые были отвоеваны у серпентов… те, где экосистему еще можно спасти. Но нас ждала Страна Изобилия, Страна Вечной Жизни, Токоё но Куни. Мой отец постоянно о ней рассказывал. Но мы редко виделись. Он был главным инженером, как наша Арчи, а на корабле с сотнями колонистов постоянно что-то ломается. Зато помню мать, помню песни, которые она пела младшей сестре, и сказки, которые нам рассказывала… Иногда она мне снится, — добавил Кайто.
— А мне снятся сестры, — сказала Акира. Она сидела, подтянув коленки к груди и по-детски обняв их. — У меня не было никакой другой семьи, но я оставила их. Столько раз думала, что надо было вернуться за ними… Но хотя бы во сне они счастливы. Всегда. А тебе что снится? — спросила Акира, повернувшись к Блеску с привычным и немного бестактным любопытством, блестящим в глазах.
— Сны… это как видения? — замешкался фэйт. — Нам не снятся сны. Мы просто… спим. Ни о чем не думаем. В пустоте, да?
Кайто удивленно посмотрел на него. Для него-то сны были местом, где у Кайто еще отчасти оставалась свобода. Там он мог быть самураем, мог быть героем из недавно просмотренного фильма, чьим-то возлюбленным или даже котом, такие сны ему тоже снились. Возможно, потому что иногда Кайто слишком уставал и ему хотелось просто валяться на солнце, как ленивый полосатый кот, и ничегошеньки не делать. Но он любил свои сны, которые не напоминали о прошлом, они были ему особенно ценны. Побыть кем-то другим. И потому он понимал любовь Акиры к красивым картинкам в ее виртуальной реальности, где все было неторопливым, как полуденная дрема, и прекрасным.
Как у фэйтов, которые никогда не видели сны, получалось мечтать?
— Как грустно… — протянула Акира, вероятно, подумав о том же. — Хочешь, я попробую показать тебе сны? Погружу в видение, это просто…
— Не нужно, — мягко улыбнулся Блеск, перехватив ее руку, когда Акира уже собиралась вскочить и отправиться за генератором. — Я не против того, что отличаюсь от других. Я и не хочу быть человеком, только не обижайтесь.
— Было бы на что, — рассмеялся Кайто. — Но если не кошмары не дают тебе спать, то?..
— Я просто лежу и думаю о них, — поджал губы Блеск. — Постоянно — не могу перестать. Мне бы хотелось верить, что они не испытывали страдания, но чем больше я размышляю…
— Тебе надо отвлечься, — посоветовала Акира. — Хочешь, посмотрим что-нибудь? У вас есть кино?
— Да, но… не для вымышленных сказок. Для истории, — важно сказал Блеск. — Это чтобы записывать, что происходит в каждой семье, в каждой общине. Записывать имена, чтобы не забыть. Еще мы вырезаем имена на стене.
— Как предостережения? — спросил Кайто, представив сотни и тысячи строк.
— Нет. Мы верим, что наши мертвые с нами, пока мы их помним. В детстве меня заставляли учить их имена.
Про мертвых говорить не хотелось. Акира почувствовала повисшую тишину, поэтому включила большой экран, на котором наугад выбрала в один из бесконечных имперских сериалов. Люди в цветастой одежде периода Эдо о чем-то разговаривали, сражались и объяснялись в чувствах напыщенными словами. Включила Акира не с самого начала, но по большей части это не имело значения. Поначалу Блеск следил за актерами, в волнении оглядываясь на Акиру, словно проверяя, так же ли она переживает во время постановочных боев самураев, но вскоре глаза у него начали закрываться, взгляд все больше уплывал.
Когда Акира засопела, свернувшись под пледом, Кайто поискал под диваном пульт и тихо выключил сериал. Блеск что-то сонно проворчал, но не стал спорить. Вряд ли он запомнил даже имена персонажей, непривычные для фэйта, но Кайто понадеялся, что хотя бы мелькание одежд и блеск клинков отвлекли его от мыслей об ультрамарине, уродующем тела его близких.
Кайто в последнее время много что снилось. Империя, эта жадная, ненасытная сила, похожая на чудовищного дракона Ямата-но Ороти, которая что-то отняла у всех его близких. Родных и любимых, дом, будущее, свободу — все, что империя могла поглотить и присвоить. Империя разевала пасть и требовала больше, жирнее куски, свежее кровь. У Кайто империя отняла его самого; его жизнь и плоть, они разобрали его на части и собрали так, как им было нужно, потому что им необходимо было покорное оружие. Кайто снился Лотосовый дворец, где держали Акиру и ее сестер, кукол из театра Химико, снился великолепный дом, объятый пламенем, потому что он помнил песчаную пустошь на месте живых джунглей Иншалы, он знал, что только пламя отплатит за пламя.