Конечно, жизнь матерей-одиночек не сахар, но ведь не для всех она становится обузой и оборачивается грустью. Многие из них радуются жизни и своим детям, не обвиняют их в своих жизненных неудачах и не заставляют идти на жертвы ради себя. Мама моей лучшей подруги тоже воспитывала ее одна. Но их отношения были очень теплыми, они были настоящими подругами. Когда я приходила к ним в дом, мне казалось, что это тепло передается и мне. Ее мама была уборщицей. Она много и тяжело работала. И подруга частенько помогала ей, то есть, детства у нее было меньше, чем у меня. И жили они гораздо скромнее. Но моя подруга все время была такой счастливой! Они с мамой вечно придумывали какие-то общие занятия: вместе рисовали, вместе читали, ездили на пикники – только вдвоем. Знаешь, я очень завидовала своей подруге, когда она мне обо всем этом рассказывала. Я просто мечтала оказаться на ее месте. Мне хотелось обменять все свои роскошные новенькие платья на время, проведенное рядом со своей матерью. Хотелось почувствовать себя ценной и важной просто потому, что я есть… Алан, у меня голова болит… Я хочу закончить.
– Эмма, то, что вы мне сейчас рассказали, это очень болезненные и неприятные переживания, в которых есть злость, грусть и одиночество… Но вы молодец. Вы и в такой ситуации сумели разглядеть положительные моменты. Вы особенная, очень сильная женщина. Запомните это. На сегодня, если хотите, можем закончить. Вам подходит 10 апреля в это же время?
– Да.
– Отлично. А относительно отсутствия света и ярких красок в наших широтах в это время года… Мой преподаватель, психолог премиум-класса, советует дома в разных местах разложить апельсины. Их цвет поднимает настроение. И включайте побольше ламп. Пусть это искусственный, но тоже свет.
– Отличная мысль.
– Светлого вам дня. До встречи.
Усталая, как после ненормированного рабочего дня, Эмма, перешагивая через лужи, пошла к своей машине. Парковаться, действительно, пришлось в двух кварталах от кабинета, но в данном случае Эмма не возражала. Ей хотелось побыть наедине со своими обидами и воспоминаниями. Наедине со своими мечтами, которым не суждено было сбыться, со своим щемящим чувством одиночества. Одиночество – это когда ты один. Один среди людей. И это давящее, вновь вернувшееся и нахлынувшее на нее одиночество заставило Эмму ускорить шаг. Так, почти бегом, она добралась до своего новенького, блестящего ярко-красного мини купера, быстро впрыгнула в него и, решительно захлопнув дверь, резко тронулась с места.
Эмма уже покинула кабинет, а Алан все еще сидел в кресле, погруженный в свои мысли. Рассказ Эммы тронул его и разбудил лавину его собственных переживаний, испытанных в детстве… С десяти лет он жил с мамой. Отец умер от осложнений после гриппа, так как вовремя не обратил внимания на свое недомогание, а потом было слишком поздно. Алан был единственным ребенком в семье, так что вся ответственность, вся «мужская» забота о маме легла на его плечи. Он был для своей матери и сыном, и мужем, и отцом. Мама им гордилась. Хотела, чтобы сын принадлежал только ей. Она сходила с ума, когда Алан уходил встречаться с друзьями. Заставляла его учиться. Не разрешала даже посещать кружки, потому что считала, что внеклассные занятия отвлекают от основной учебы. Алан даже не мог сам выбрать себе одежду или рюкзак, потому что она всегда «знала, как лучше» и совершенно не обращала внимания на желания взрослеющего сына. В этих отношениях было много нездоровой ревности и тотального контроля.
Конечно, свободолюбивому Алану такой порядок не нравился. Он постоянно сопротивлялся, но затем растущее чувство вины и постоянное ощущение огромной ответственности за маму заставляли Алана идти ей на уступки. Он страдал. Чувствовал себя одиноким. Сломленным. Недооцененным. Ему казалось, что он всего лишь марионетка в цепких маминых руках.
Но в один прекрасный день терпение Алана лопнуло, и он заявил матери, что уезжает в другой город. Переводится с информатики, которую изучал уже полгода, на психологию. Мать, конечно, пришла в ярость. Обвиняла Алана в том, что он никчемный сын, что отцу было бы стыдно за него, что если она сейчас умрет от инфаркта, то в этом будет виноват Алан и только Алан, и он себе этого потом никогда не простит. Слышать такие слова было больно, ведь то была мама – самый дорогой и самый близкий ему человек. Но он также понял, что ни в одном из прозвучавших обвинений не было ни слова о нем самом. Он никогда не слышал, чтобы мама говорила, как любит его, как он ей дорог, как ей грустно без него. Все время все разговоры были только о ней и о том, как ей будет плохо. Алан почувствовал себя отвратительно: потерянный, расстроенный и одинокий.
Мама так и не простила Алану его отъезда. И хотя формально они общаются, иногда созваниваются, иногда пересекаются у родственников, но как бы Алан ни старался наладить отношения, как бы ни объяснял маме, почему ему пришлось уехать, она его не простила, и от каждой ее фразы веяло холодом.
