Республика честна в своих намерениях и действиях. Людям племени была предоставлена возможность спокойно трудиться на своих полях. Им оставили оружие, чтобы они могли защищаться от душманских набегов. А сотня наиболее опытных и надежных мужчин поступила на службу в ХАД. Из них образован оперативный отряд особого назначения. Во главе отряда Расул, которому теперь уже официально присвоено звание капитана.
Этот отряд прославился своей отвагой и самоотверженностью. Он участвовал во всех боевых операциях провинции по борьбе с контрреволюционерами, таких операций только за полгода было свыше пятидесяти. Бойцы капитана Расула проводят опаснейшие разведывательные акции в глубоком тылу врага, выслеживает места расположения душманских гнезд, складов оружия…
Три десятилетия жизни капитана Расула богаты событиями. Но особенно насыщены ими последние месяцы. Переход в строй защитников революции дался непросто. Вскоре после выступления на джирге в Кабуле враги похитили его жену, заманили в ловушку и зверски убили двух его заместителей. В прямых боевых столкновениях погибли пятнадцать бойцов отряда.
Зато сколько было успехов и побед, обретений и открытий, невозможных в его прежней жизни! Особенно гордится капитан Расул своей первой поездкой за границу. В составе делегации ДРА он побывал в Праге, где вел переговоры от имени общественности своей страны, а на обратном пути — в Москве, Ленинграде и Киеве.
— Я увидел новый мир, я еще глубже осознал, за что мы боремся, — говорит он мне, вспоминая эту поездку. — И этой борьбе отдам все свои силы.
Асеф вытащил из горна раскаленную заготовку для мясницкого топора и начал равномерно постукивать по ней молотом. Раз-два, тук-тук… «Смотри, сделай так, чтобы кости не крошились, не разлетались, — предупредил заказчик. — А то в прошлый раз от твоего дружка Нияза такой топор получил, что потом потерял всех своих покупателей. Кому понравится, когда его костяными брызгами обстреливают!» Раз-два, надо поговорить с Ниязом. Тук-тук, не впервые на него жалуются…
И в без того мрачной кузне стало совсем темно. Чья-то объемистая фигура заполнила дверной проем. Прислонившись к дверному косяку, незнакомец не спеша спросил:
— Ты кузнец Асеф?
— Правильно.
— В народе шепчут, что тебя сделали большим человеком. Не боишься? Падет власть, придется ответ держать.
— А зачем ей падать? С ней народ, только не тот, кто шепчет, а кто говорит открыто.
— Смотри, мы тебя предупредили.
— Ладно, возвращайся к тем, кто тебя послал. Скажи им, что кузнецы за себя постоять умеют.
После работы в каморке над мастерской, как всегда, собралось несколько его собратьев по ремеслу. За чашкой чая хозяин поведал им о дневном визите. «Бракодел» Нияз озабоченно покачал головой: «Конечно, в кузнице всегда есть чем отбиться. Но все же, Асеф, тебе надо попросить винтовку. Ты теперь человек видный, могут прийти снова».
…Следует сказать, что и раньше Асеф был в городе достаточно известным человеком. Он не только кузнец в седьмом поколении, но и седьмой по счету в их семье вакиль — староста — кабульской кузнечной гильдии. Вакилем избирался его отец, а до этого дед, прадед… Полтора столетия комнатка над их фамильной кузницей была местом, где столичные ахангары, «мастера железа», решали свои цеховые да и многие общественные проблемы.
Пятьдесят восемь лет вакилю Асефу, а в кузницу он пришел работать, когда ему не было и шести. Их небольшая мастерская, всего четыре на два метра, казалась ему тогда огромной, вся дышала пламенем, громом, силой и тайной. Отец поставил его к мехам, раздувать огонь. А уже через год выковал для него маленькие клещи и молот. Полвека пролетели незаметно. Сколько вышло за это время из кузни лопат, серпов, топоров, молотков, плугов, дверных ручек и петель, тяжелых навесных замков — ни на одних весах не взвесишь! О весах — это не к красному слову. Кузнечная продукция и сегодня в Кабуле продается по весу. В стране, где нет своего металла, материал ценится дороже, чем труд. Может, потому за свою жизнь Асеф так и не нажил никакого богатства. Вот оно все: горн, меха, наковальня, клещи да молот.
Не лучше живут и другие кабульские кузнецы. В городе их сегодня 130, а состоятельных от силы пять-шесть. Но это уже виртуозы, мастера художественной ковки, исполняющие сложные индивидуальные или государственные заказы, такие, как Мирза Мухаммед, Хаджи Инаятулла или недавно ушедший из жизни устод Искандер. Он же, Асеф, со своей простонародной продукцией, как говорится, типичный представитель кузнечного цеха.
