Вакилем Асефа избрали 14 лет назад, когда отошел от дел его отец. Обязанностей у него хватает. Это установление средних цен на кузнечную продукцию, переговоры с поставщиками материала (главный источник — городское «кладбище» отслуживших автомобилей), деловые контакты с дехканами и строителями — основными потребителями их изделий, хлопоты в муниципалитете о выделении участков для новых кузниц, разрешение личных споров и конфликтов. Купил, к примеру, в рассрочку у старого кузнеца его мастерскую молодой парень, а долг никак выплатить не может. Ведь почти все они перебиваются со дня на день… Что тут сделаешь? Устраивают коллективный «хошар» — все, что за 8 часов заработают, идет новичку, без взаимопомощи не обойдешься.
Оберегая интересы кузнецов, вакиль должен думать и об интересах государства. Особенно теперь, после революции, когда в стране устанавливается народная, рабочая власть. Как-то городским предприятиям понадобились алюминий и медь. Асеф кликнул своих коллег. Те пошарили у себя в мастерских, опросили братьев-ремесленников, промышляющих жестяным, лудильным, слесарным делом. Несколько грузовиков ценного металла подарили городу, три кабульских завода вывели из прорыва. А сам Асеф после этого случая был принят в НДПА. С гордостью носит он у сердца партийный билет.
Но вот в жизни Асефа произошло крупное событие. Президиум Революционного совета ДР А, высшего органа государственной власти страны, был пополнен семью новыми членами, представителями самых широких слоев населения. Среди них, например, мулла Абдул Рауф из провинции Бадгис, писатель Мухамед Систани, старейшина племени Сеид Кайяни из провинции Баглан, председатель центрального совета афганских профсоюзов Пурдели, глава небольшого крестьянского кооператива из провинции Кабул Мухамед Дехкан… А от ремесленников страны — он, Асеф.
Люди они все разные — и по национальности, и по жизненному опыту, и по возрасту. Старейшине Кайяни, скажем, всего 33 года. Рядом с Асефом на заседаниях Президиума сидит такой же, как и он, новый член — крупный ученый, декан филологического факультета Кабульского университета Шахфистани, а вот Асеф — неграмотный… Но таков и был замысел партии — приблизить к управлению страной все, без исключения, круги общества через их полномочных представителей.
Всего в Президиуме Ревсовета 18 человек. Они регулярно собираются для обсуждения важнейших вопросов государственной жизни страны. Каких, спрашиваю я у Асефа. «Да вот только что на нашем последнем заседании было принято решение освободить крестьян от задолженности перед государством на общую сумму в два с половиной миллиарда афгани. Это решение коснется более одного миллиона дехканских семей и увеличит доходы каждой из них на 23 тысячи афгани. Разумеется, на заседании разгорелся жаркий спор, в котором принял участие и я. Пойдя на такой шаг, правительство недоберет в казну много денег, придется отложить часть крупных проектов, запланированных ранее. С другой стороны, крестьянам будет легче встать на ноги, они смогут давать больше продуктов питания. Мера своевременная и разумная, говорил я, поскольку наша страна крестьянская, в деревне живет 80 процентов населения. Им и первая забота революции».
Проведение выборов в стране, разработка новой конституции, меры по соблюдению традиционных прав и свобод племен, укрепление обороноспособности республики, предоставление льгот тем, кто получил ранения в боях за революцию, а также семьям погибших, награждение отличившихся защитников родины… Много проблем обсуждается на заседаниях в старинной крепости Apr, резиденции Президиума. И каждый раз голос кузнеца Асефа звучит все яснее и уверенней.
При этом, признавался он мне, долгое время его смущало одно обстоятельство. Как человек мастеровой, рабочий, он не привык, чтобы главной его «продукцией» было слово, пусть и государственное, сказанное в самой высокой аудитории. Хотелось, чтобы его помощь республике, вклад в ее дела был ощутимым, так сказать, материальным. «Прямо мучился этим…»
Выход был найден тут же, на одном из заседаний. Как-то зашла речь о ремесленниках. В стране их триста тысяч, они дают продукции не меньше, чем фабрично-заводская промышленность. Но работают как единоличники, самое большее два-три человека в мастерской. После революции начали создаваться ремесленные кооперативы, однако пока их только тридцать по всему Афганистану. Кузнечного же нет совсем. «При этом известии все повернулись ко мне», — вспоминает Асеф.
