Часть ачикзаев издавна живет по ту сторону границы, в Пакистане. И когда авантюрист Амин начал притеснять племенных вождей и старейшин, круто ломать вековые традиции и нравы, Муслим с группой своих наиболее близких приверженцев покинул родные места и ушел к своим сородичам в Пакистан. Там он основал партию «Федаины («посвятившие себя», самоотверженные служители. — Г. У.) Афганистана». Со временем он создал крупный вооруженный отряд.
Высокообразованный волевой человек, профессиональный военный, Муслим привлек к себе внимание контрреволюционных заправил и их иностранных покровителей. Вокруг него стали виться американские, пакистанские, западногерманские, английские советники. «Племени и мне лично, — рассказывает он, — была обещана крупная материальная и военная помощь. Меня зазывали в длительные «пропагандистские» поездки в Европу и за океан. Я наотрез отказывался хотя бы ненадолго покинуть свою землю. Интересы ачикзаев были для меня превыше всего…»
Но вот в Афганистане наступили иные времена. Начался трудный и длительный процесс консолидации общества вокруг НДПА, правительства республики. Многие люди, не сразу принявшие революцию или разошедшиеся с нею, осознали правоту ее целей и действий, встали в строй ее борцов.
Не мог остаться равнодушным к переменам на родной земле и такой человек, как Исмат Муслим. «Афганистан — многонациональное государство, — продолжал он свой рассказ. — В нем прочно укоренились племенные отношения.
И вот мы слышим: демократическая республика провозглашает равенство всех наций и народностей. Мы слышим слова в поддержку самостоятельности племен, уважения их обычаев, призыв к их тесному сотрудничеству с народной властью. В далекие кишлаки приходят из Кабула врачи и учителя, караваны с одеждой и хлебом. Кто это видел раньше?»
Совсем к другому призывали Муслима и других вождей племен иностранные «советники». «Не поддавайтесь уговорам нового режима!», «Истребляйте его агентов!», «Вытравливайте красную опасность!»…
— Они хотели бы установить в Афганистане реакционный режим. Они хотели бы расколоть нашу страну. Вы знаете, — с возмущением говорит Муслим, — что уже произведен «раздел» нашей страны между контрреволюционными партиями и их заправилами? Север республики обещан «инженеру» Гульбуддину, лидеру ИПА — «Исламской партии Афганистана». Кабул и провинция Лагман «отданы» недавнему председателю ИСАМ — «Исламского союза афганских муджахиддинов» «профессору» Сайяфу. Кандагар со всеми его окрестностями, включая земли ачикзаев, «подарен» моулави Халесу, лидеру ИПА-2. И так далее. Неясно только, что останется самому афганскому народу…
И вот пришел час, когда Исмат Муслим решительно порвал всякие контакты с реакционной эмиграцией и ее чужеземными покровителями и вступил в переговоры с представителями народной власти. Они закончились полным согласием сторон. Отряду Муслима была официально поручена охрана всех ачикзайских селений, а также крупного участка афганско-пакистанской границы протяженностью в 130 километров. Как добровольцы-пограничники, или по-здешнему малиши, воины отряда получают от правительства регулярное жалованье и пищевое довольствие. Остальные ачикзаи ведут традиционный образ жизни: сеют пшеницу, пасут скот.
— Что удалось сделать вам, вашему отряду? — спрашиваю я у Муслима. Мы беседуем с ним в крошечной гостинице под Кандагаром, куда он прибыл специально для встречи с советским журналистом.
«За последние полгода было устроено свыше двадцати успешных засад на пути у вооруженных банд, пробиравшихся из Пакистана в Афганистан, уничтожено несколько сот душманов, захвачено пять главарей крупных шаек. Мы взяли шесть караванов с оружием».
Примеру Муслима последовали несколько вождей других пуштунских племен, живущих по соседству. На Высшей джирге (совете) приграничных племен, проходившей в Кабуле, они дали торжественное обещание оказывать поддержку правительству республики, ее вооруженным силам, и прежде всего погранвойскам, в их действиях по пресечению проникновения в страну вооруженной контрреволюции. Сейчас эти племена создают свой объединенный полк малишей, который вместе с отрядом Муслима будет охранять тут границу.
Так уж получилось, что о Муслиме, воине по семейной традиции, по образованию, по всей его судьбе, я услышал впервые в связи с сугубо мирными делами. Министр ирригации ДРА Ахмад Шах Сурхаби как-то рассказал мне о переменах, происходящих на родине Муслима. В Спинбулдаке, «столице» ачикзаев, всегда было плохо с водой. Поэтому часть земель не возделывалась, скот приходилось гонять на водопой за тридевять земель. Да и питьевую воду привозили издалека. Воспользовавшись своим очередным приездом в Кабул, Муслим сделал все, чтобы в короткий срок ачикзаям было направлено оборудование. Вскоре были пробурены две мощные скважины; проект предусматривает создание еще восемнадцати…
