В Кабуле говорят: Муслим не человек, а мотор. Этот «мотор» привел в движение социальное строительство в кишлаках ачикзаев. Построены две новые школы, медпункт, базар с десятками дуканов (лавок). Ремонтируются дороги, восстанавливаются арыки. «Вот чем бы мне заниматься, а не воевать, — невесело замечает Муслим. — Да только пока не дают… Но мы, конечно, понимаем, что сейчас, когда у республики так много врагов, защита ее рубежей — самое главное дело. О нем прежде всего и думаем».
За годы моей работы в Афганистане мне довелось познакомиться со многими людьми, чьи судьбы схожи с судьбой Муслима. Хорошо помню мартовскую джиргу 1983 года, когда в здании Национального отечественного фронта собралось около трехсот бывших руководителей душманских отрядов, принявших под воздействием революции нелегкое для себя решение: начать новую жизнь, стать защитниками, а не врагами республики. В том же году и в том же зале 16–17 ноября собралось свыше четырехсот государственных и общественных деятелей прошлых лет: бывших депутатов парламента, министров, представителей старого офицерского корпуса. Со всей страны съехались они в Кабул, чтобы выразить свою поддержку народному правительству, определить свое место в новой жизни.
Огромный резонанс в стране вызвали Лоя джирга (высший совет) ДРА и джирга племен 1985 года. Их участники, свыше шести тысяч человек, представители практически всех слоев афганского общества, обратились к нации с призывом сделать все для обеспечения прочного мира и безопасности в республике, для развития национально-демократической революции.
В марте 1983 года в министерство просвещения ДРА пришел новый министр Абдул Самад Каюми. А два месяца спустя в Кабул из Москвы приехал новый руководитель группы советских специалистов при этом министерстве Евгений Петрович Белозерцев. Советник. Или, как говорят в Афганистане, — «мушавер».
К своему сотрудничеству в столь важном для Афганистана деле, к своей большой личной дружбе, выросшей в общих заботах, они шли разными путями. Каюми никогда не был педагогом. Закончив Кабульский политехнический институт, он работал на заводе азотных удобрений в городе Мазари-Шарифе, где прошел путь от сменного инженера до директора предприятия. Затем его отозвали в Кабул, где он стал генеральным председателем управления местных органов власти ДРА. И вот год спустя новое назначение, в совершенно неведомую, если не считать школьных лет, область. «Ничего, — утешали его в ЦК НДПА, — ты способный организатор, тебе всего 36 лет. Быстро войдешь в курс».
Белозерцев — педагог профессиональный. В 1963 году он закончил пединститут в городе Ельце на Орловщине. Получив диплом, добился путевки в Магадан. В Магадане работал в знаменитой традициями средней школе № 1, первом каменном здании города. Вел уроки труда, преподавал физику, был заместителем директора по воспитательной работе. Затем участвовал в создании пионерского лагеря ЦК ВЛКСМ «Орленок». Аспирантура Академии педагогических наук… Высшая комсомольская школа при ЦК ВЛКСМ… Наконец, Министерство просвещения СССР, где Евгений Петрович был заместителем начальника управления подготовки педагогических кадров. Оттуда его и командировали в Афганистан.
Предшественникам Каюми и Белозерцева было очень тяжело. До революции Афганистан считался одной из самых отсталых стран в области просвещения. Число неграмотных здесь превышало 90 процентов населения…
Прежде чем ставить перед собой конкретные задачи, Каюми и Белозерцев решили четко выяснить, с какой точки отсчета они начинают. То есть сколько в стране школ, сколько учителей, сколько детей школьного возраста. Статистические учреждения, Госплан, губернаторы провинций, международные организации называли разные цифры, сильно расходящиеся между собою.
Министр и его советник с другими сотрудниками аппарата побывали в шести провинциях, тщательно изучив отчеты из остальных двадцати четырех. В Госплане и ЦСУ решили перепроверить их сведения и направили на места свои комиссии. Выяснилось: министерство просвещения дает предельно объективную картину…
В первые годы после революции афганские органы просвещения при поддержке Народно-демократической партии и правительства успели лишь обозначить политические ориентиры своей деятельности. Были приняты два декрета Революционного совета ДРА: 26-й — о реорганизации системы просвещения и 28-й — о ликвидации неграмотности. С помощью советских специалистов начались разработки и внедрение в начальных классах новых школьных программ. Были составлены новые учебники вместо прежних, не только примитивных, слабых по содержанию и устаревших, но нередко и реакционных, антидемократичных.
