Говорят, семья — это семь «я»… Для нашего случая сказано удивительно точно. Фируза рано овдовела — двенадцать лет назад. На руках остались шестеро мальчиков — от года до десяти. Подняла их сама, да как! Все выучились, кроме младшего, который ходит пока в шестой класс. Пятеро — члены партии, так же, как их мать (кстати, в НДПА вступили все члены отряда). Трое старших служат в армии, защищая революцию на самых беспокойных фронтах. Заманхан в Панджшире — «логове пяти львов», Мухаммед — в провинции Бадахшан, на границе с Китаем. Карим — на высокогорном перевале Саланг, через который в Кабул идут с севера все жизненно важные для страны грузы…
Открытый и веселый характер у Фирузы. Но однажды в отряде заметили, что у нее на душе неладно… Как ни приставали, отмалчивалась. А в последние дни опять повеселела. В тихую минуту ночной вахты поведала девчатам: «Получила два месяца назад с фронта три письма. И во всех одно и то же. Заманхану перебило осколком гранаты ногу. Танк Мухаммеда подорвался на душманской мине. Кариму очередью из автомата прошило плечо. Как я пережила это, не знаю. Но теперь вот все трое пишут, что выздоравливают, обещают приехать на побывку…»
— Что же ты ничего не говорила? — всполошились подруги.
— Боялась, не выдержу, расплачусь, сорвусь… А мне нельзя. Я же ваш командир!
События того утра развивались стремительно. Командир 355-го авиаполка, базирующегося в Баграме, вызвал к себе четырех летчиков. «Разведка доложила, что около города Хост пересекла границу новая большая банда. Контрреволюционеры разбили хорошо укрепленный лагерь, закладывают крупные хранилища оружия и боеприпасов. Видимо, хотят осесть надолго. Ваша задача — помешать их планам».
В 9 часов утра четверка легких бомбардировщиков взлетела с баграмского аэродрома. Пролетев над целью, убедились, что разведчики правы: в раскинувшемся внизу обширном палаточном городке не было ни женщин, ни детей, ни домашнего скота — одни вооруженные мужчины. При виде самолетов они кинулись к зенитным и ракетным установкам, хорошо видимым сверху.
Опустившись на минимальную высоту — 800 метров, летчики накрыли огнем цель. Ширзамин Ширзой с удовлетворением отметил, что его ракеты легли точно, и начал выходить из пике. Банда вела по нему бешеную пальбу. Самолет Ширзоя вдруг резко тряхнуло, правую руку пронзила острая боль. Машина, потерявшая управление, камнем пошла вниз на огромную, быстро приближавшуюся скалу. Ширзой едва успел нажать ручку катапульты, как самолет врезался в каменную толщу. С высоты, на которую его выбросил спасательный механизм, пилот увидел взметнувшееся под ногами пламя и черный густой дым.
Он озабоченно посмотрел вверх. Большой красно-белый парашют был, конечно, отлично виден в безоблачном синем небе. Особенно тем, кто на земле. Коллеги в своих сверхзвуковых скоростных могли его и не заметить. «Ну же, ребята, — молил он, — пройдите над лагерем еще раза два, отвлеките их».
Позднее выяснилось, что летчики в пылу боя действительно не увидели, как он катапультировался. Заметили только взрыв самолета, врезавшегося в скалу. Чтобы отомстить за погибшего товарища, они, не страшась прицельного огня снизу, еще и еще раз проносились над лагерем. Не будь этого, Ширзой был бы схвачен душманами уже в первые минуты после своего приземления. До лагеря было всего каких-нибудь 300–400 метров.
Спрятав в камнях парашют и летный шлем, Ширзой быстро побежал в сторону Хоста, до которого, он знал это, было около 30 километров. Но уже через несколько минут пришлось устраивать первый привал. Дело в том, что при катапультировании с его ног слетели ботинки. Бежать по острым камням в одних носках было трудно. Пришлось сбавить скорость. Хорошо еще, что эти горы покрыты густым лесом. Легче спрятаться, затеряться.
Он перетянул носовым платком разбитую кисть руки. Намокли от крови обе штанины летного комбинезона. Мелкие осколки посекли ноги выше колен. К счастью, кости задеты не были.
«Итак, — думал с горечью он, — в пассиве — погибший самолет, раненая рука, потерянная обувь. Почти весь путь к своим лежит через контролируемую душманами территорию. А что в активе? Остался живым!.. Немало, конечно. Но увидим, что она, эта жизнь, сейчас стоит».
Посмотрел на часы. 40 минут назад они вылетели из Баграма. Сражение позади уже стихло. Отстреляв боевой запас, его товарищи пошли домой, на базу. Надо было спешить. Не может быть, чтобы из нескольких сотен бандитов никто не заметил снижавшийся парашют. А тогда они кинутся вдогонку.
Солнце палило вовсю. Лес стал реже, хвойные деревья сменились кустарником, который почти не давал тени. После всего пережитого хотелось пить. Но воды нигде не было видно. Хотя и прошли недавно дожди, вода, конечно, вся сбежала по горным склонам вниз.
