— Ты пыталась его найти?
— Нет.
— Связаться с ним?
— Нет.
— Почему?
— Он — ошибка. Пятно на моей биографии. Я не вспоминала об этом много лет. И сейчас не хочу.
— Мама…
— Да, милый?
— Убей её, пожалуйста.
— Конечно, милый. Иди наверх.
Новый Орлеан
Анна сидела в баре, потирая щёку. Девушка вовремя исчезла из дома Майколсонов, но столкнулась с Надеждой на улице буквально полчаса назад. Сестра не стала размениваться на сантименты, а сверкнула глазами, высказала всё, что о ней думает, и залепила звонкую пощёчину. После этого разговора у Анны пропало всякое желание когда-либо видеть старшую сестру. Дорога в отель тоже была закрыта, и девушка пошла в единственное место, которое знала.
— Надежда порой слишком похожа на Никлауса. — Элайджа искал девушку, чтобы проследить за её возвращением домой. — Ты ребёнок и не виновата в грехах родителей. Только в том, что соврала.
— Я не знала, что Надежда живёт с отцом. — Анна не могла не воспользоваться ситуацией и напустила на себя самый несчастный вид, на какой была способна. — Я только хотела познакомиться с сестрой… Я… просто не знала, как это сказать. Хотела узнать её получше… это так ужасно?
— Нет, но ты выбрала для этого не лучший способ.
Элайдже всегда импонировали хрупкие, нежные барышни, попавшие в беду. А Анна… была ребёнком, ровесницей его дочери, и ей точно нужна была поддержка. Так что мужчина сжал её плечо и погладил по спине. Он не имел ввиду ничего особенного, но Анна уцепилась за этот жест и развернулась во всю ширь своей натуры. Элайдже же и в голову не могла прийти рассматривать её как женщину, но девушку это не смущало. Первый шаг сделан, и она добьётся того, чего хочет.
Наблюдавшая эту сцену Надежда нехорошо усмехнулась, и, отойдя на приличное расстояние, вытащила телефон:
— Тётушка, добрый вам вечер. Как поживаете? Как Лондон? Замечательно. Вам лучше приехать в Новый Орлеан, тётушка. Нет, с Генри всё в порядке. Но, боюсь, если вы не приедете, можете потерять мужа.
— И что ты? — Томми караулил сестру около дома. — Уедешь и бросишь меня со всем этим?
— Прости, малыш, я и так засиделась дома. — Волчица взлохматила волосы брата. — Нужно возвращаться к работе, а то Джо решит, что я ему приснилась.
— Куда?
— В Бостон. Начнём оттуда.
— И совершенно случайно именно там учится Билли Сальваторе.
— И откуда столько иронии в таком маленьком блондинчике? — Надежда толкнула брата в плечо и обняла. — Не расти слишком быстро, хорошо?
— Не уверен, что у меня есть выбор. Я буду отцом, всё-таки.
— И как ты это представляешь?
— Никак не представляю. Я вообще не имею понятия, что с этим делать. И как себя вести. И какого это, отвечать за кого-то? Я смотрю на отца, и мне становится страшно. Я не смогу так, как он. Защищать кого-то, прикладывать для этого все силы, и делать то, что нужно, не смотря ни на что.
Меня это пугает. До чёртиков.
— Ты справишься, братишка. Я в тебя верю.
— Лучше бы ты осталась. Было бы спокойней.
— Сомневаюсь, что твоему сыну будет спокойней расти под наши бесконечные ссоры с отцом. Ты же знаешь, мы не можем долго мирно существовать под одной крышей.
— Вы слишком похожи. Поэтому и ругаетесь.
— Наверное. — Надежда поднялась. — Я пойду собираться и попрощаться с родителями. Не скучай, братишка. Я буду звонить.
— Передай привет Билли. Мне нравится этот парень.
Лос-Анжелес
Джед спала уже третий день. Врачи говорили, что она потеряла много крови, и это чудо, что она вообще выжила. Остин ночевал в палате. Больничная суета отвлекала от того бреда, что копошился в его голове. Он не хотел записывать песни, не хотел заниматься ничем, только сидеть и думать об одном и том же по сотому кругу. И это лишало его сил.
— Что ты тут делаешь? — Джед проснулась и пыталась сесть. Но голова кружилась, и ей не удавалось это сделать. — Диск должен вот-вот выйти, работы полно.
— Уже всё готово, успокойся. — Остин сел на постель, и девушка легла ему на грудь. – Нет, вы посмотрите на неё. Только очнулась, и сразу начала меня ругать. Ты для этого вернулась? Боялась, что некому будет меня пилить?
— Что со мной произошло? — Девушка устроилась в его руках и закрыла глаза. Голова кружилась и зверски хотелось есть.
— А что ты помнишь? — Остин знал, что мама поработала с её памятью, но что именно ей вложили в голову?
— Я шла на студию, и… всё. Я больше ничего не помню. На меня напали?
— Да. И его уже поймали. Можешь больше не думать об этом.
— Хорошо.
— Хочешь что-нибудь?
— Есть хочу. Как будто желудок залипнет.
— Я принесу. — Парень вышел в коридор, пытаясь сообразить, откуда эти дни бралась еда.
— Мистер Мун? — Кажется, Остин видел эту молоденькую медсестру пару дней назад. Или это было вчера. — Вы что-то ищите?
— Да. Мисс Вазкес проснулась и хочет есть. Где мне взять еду?
— Мисс Вазкес нельзя есть твёрдую пищу, мы займёмся этим. Не могли бы вы передать мисс Вазкес её документы?
