Дверь с неприятным скрипом распахнулась, и в комнату для допросов вошел Дмитрий, бросив на меня короткий холодный взгляд и швырнув папку с бумагами на стол. Что-то мне подсказывало, что это мое дело, которое с нашей первой встречи стало больше в несколько раз.
– Присаживайтесь, что же вы, – безмятежно предложил он.
– Вы их убили? – спросила я, потому что тогда так и не осмелилась обернуться.
– Они были никому не нужным мусором. Не переживайте.
– И Анна? – почему-то ее судьба меня беспокоила больше, чем остальных.
– Подумайте о себе.
Я сглотнула, затравленно глядя в пол. Если он намерен меня сломать так же, как сломал Александра, то у него скоро это может получиться. Я была на пределе уже несколько дней.
– Где Кристофер? – спокойно спросил Альмов.
Я удивленно посмотрела на следователя.
– Вы ведь его узнали?
– Кого? – тупо спросила я.
– Присядьте, – Альмов снова указал на стул, приоткрыв папку.
Я повиновалась. Стул был холодным и жестким, совсем как ситуация, в которой я находилась.
– До жути дурацкое обстоятельство. Наш оперативник, – Дмитрий толкнул ко мне фотографию. – Находится в отпуске с двадцать четвертого декабря. С женой полетел отдыхать к морю. Но это не помешало ему забрать ячейку с ключами и, якобы, отнести их в отдел улик. А вот этот человек, – следователь достал другую фотографию и швырнул мне, – очень сильно на него похож. В маске омоновца так и вообще брат-близнец. Но наш работник
Я тупо разглядывала фотографии. Не так-то сильно они и похожи друг на друга. Типажи, скорее всего. У работника милиции были осунувшиеся плечи, менее ухоженная кожа лица и огня в глазах не было. Потрепала его жизнь, видимо. Ну а Кристофер следил за собой. Бассейны, спортзалы, витамины сделали свое дело. Он выглядел моложе и бодрее. И в нем было больше желания, мотивации. Об этом говорил выраженный волевой подбородок. Я и не замечала, что у него он такой четкий. И скорее всего, если этих мужчин поставить рядом, я нашла бы тысячу отличий.
Как я могла их спутать несколько дней назад?
Это было несколько дней назад?
– Вы ничего не хотите мне сказать?! – стукнул ладонями по столешнице Альмов, и я вздрогнула, переведя взгляд на него, а заодно и оторвавшись от своих размышлений.
– На вас что, всех собак спустили? – спросила я устало, снова перейдя на «вы».
– Вы узнали его. Иначе почему у вас так вытянулось лицо, когда мы были в офисе?
– Понятия не имею, о чем вы.
Мне говорили когда-то, что я не умею блефовать. Что все мои эмоции написаны у меня на лице. Оставалось надеяться, что сейчас они не так ярко выражены из-за усталости.
– Кристина, вы умная женщина, – после глубокого вздоха произнес следователь. – И вы прекрасно понимаете, что вам спасибо некому будет сказать за то, что вы занимаетесь укрывательством вора. Вы делаете хуже только себе.
– Я не знаю, где он, – безразлично произнесла я.
– Я могу повесить на вас многое. И заслуженное и не очень. Тех женщин не убили, но для многих это было бы милостью. Многие из них уже давно здесь. Я не думаю, что вы хотели бы к ним присоединиться.
– Мы что, в средневековье или во времена инквизиции живем? Что вы себе позволяете?! – не выдержала я.
– Пытки всегда развязывали язык, – мужчина философски приоткрыл первую станицу досье, якобы увлеченно во что-то вчитываясь.
– Человек просто не хочет испытывать боль. Он готов признаться в чем угодно, только бы избавиться от нее.
– Вот именно, – злорадно произнес он, что заставило мое сердце сжаться.
Моя милиция меня бережет.
– Тебе ведь нужно это, – и Дмитрий толкнул по столу мой поддельный паспорт. – Меняю его на твое признание.
– А я меняю его на теплую одежду.
В следующее мгновение Дмитрий вскочил, через долю секунды оказался рядом со мной и надавил большим пальцем в уже начавшую затягиваться рану на моей ключице со словами:
– Не наглей!
Но его слова утонули в моем крике.
– Где Крис?
Он отпустил меня, а я снова готова была отгрызть свою левую руку. Боль пульсирующим ритмом отдавалась до кисти, в шее и голове. Свалившись со стула на колени, я схватилась за открытую рану правой рукой, в то время как Альмов аристократично вытирал палец от моей крови носовым платком.
Затем он опустился на одно колено, поднял мою голову за подбородок и сказал:
– Я был хорошим слишком долго. Тебе показалось, что ты можешь манипулировать мной, – и он снова надавил пальцем на рану.
– Нет!!! А-а-а!!! – я отшатнулась, чуть не потеряв сознание, но тем не менее растянувшись на полу, почти под столом.
– Где Крис?
– Я не знаю, – прошептала я.
Альмов приблизился ко мне, снова занеся палец над раной.
– Не-ет!!! Я скажу, скажу, – я поползла от него, выставив здоровую руку в его сторону. – Он в Вене.
– Где в Вене?
– Я не знаю, где именно, но скорее всего, он будет в Золотом зале смотреть новогодний Штраус-оркестр.
– Умница, – и он вышел из комнаты для допросов.
