Я ехидно улыбнулась в объектив, прекрасно понимая, что детектив не отстанет от меня ни по какой из уважительных причин. Как в русском мотиваторе: умри, но сделай. Вот и меня он будет подлатывать и штопать, пока я не предоставлю то, в чем он нуждается. Видимо, и в Вену мы полетим вместе.
Я застонала и упала на подушку, отвернувшись к стене. Но даже это не мешало мне заметить, что входная дверь открылась, и в бокс зашел Альмов.
– Привет, – дружелюбно сказал он. – С возвращением.
Я закрыла глаза и не реагировала.
– Заканчивай дуться. Я пришел с официальными извинениями.
Я молчала.
– Я хочу предложить тебе отличную реабилитацию, с которой не сравнится ни один высококвалифицированный реабилитационный центр. У меня два билета на самолет…
Дальше я не слушала, натянув подушку на уши. Именно этого и следовало ожидать.
– …мечта любой девушки, – донеслось до меня, и повисла пауза.
– Я не любая девушка, – безразлично ответила я.
На этот раз не ответил детектив. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Прекрасно понимая, что он умеет работать с тишиной, я старалась не заговорить первой. Но я уже ответила на его предложение. А если бы мне действительно хотелось выдержать паузу, мне стоило молчать и тогда. Этот раунд я проиграла.
Почему-то вспомнилась кошка, которая живет у родителей. Она была невероятно сообразительной и все понимала, если хотела это делать, естественно. Я любила играть с ней в прятки, которые мы мешали с кичем. Судя по тому, как она себя вела, ей это тоже безумно нравилось. Мы по очереди прятались и искали друг друга. Обязательным условием было прикоснуться, «засветить» игрока в момент раскрытия его местонахождения. Рита быстро усвоила правила. И вот однажды, когда была моя очередь прятаться, она не пришла меня искать. Я ждала ее несколько минут и подумав, что игра окончена, вышла из комнаты. Тут она меня и поймала. Радостно прыгнув на ноги, она драпанула на кухню.
– Кич! – засмеялась я тогда.
Я и забыла о том, что играю с кошкой. А она подкараулила меня, как мышку в норке.
Вот так происходило и теперь. Меня брали измором.
– Ты очень удачно меняешь обращение ко мне, – не поворачиваясь, сказала я. – Учитывая то, что мы снова на «ты», начинается неформальная обстановка, и ты не примешь отказа.
– Прекращай ломаться, – холодно сказал детектив. – Ты моя подследственная…
– В зоне твоей юрисдикции, – увещевательно перебила я.
– Да. И я могу делать с тобой все, что мне необходимо…
– Бла-бла-бла. Не коси под Кристофера. У тебя не получается.
Снова повисла пауза.
Мне не хотелось никуда ехать. Австрия со своими достопримечательностями меня привлекала, но не в такой ситуации. Я хотела там побывать, но сейчас мне нужна была ванна, которая совсем недавно мне приснилась. А еще лучше, чтобы меня оставили в больнице и окончательно привели в порядок. Если мне не изменяло ощущение времени, то сегодня двадцать седьмое число. Вторая половина дня двадцать седьмого числа. Не исключена и возможность того, что я провела без сознания больше суток. Если этот так, то у Альмова времени совсем в обрез. И он примет меры. Оставалось надеяться, что не такие, как у себя в офисе.
Я повернулась к нему.
– У меня тоже есть требования, – твердо сказала я.
– Я слушаю.
– Раз уж ты пользуешься моими знаниями, и я помогаю тебе, не в первый раз, заметь, то ты после нашего путешествия снимаешь с меня все обвинения. И я после этого слышать не хочу о тебе, алмазе, Кристофере и прочем. Ты полностью оставляешь меня в покое. Навсегда.
– Договорились.
– Официально, – добавила я. – На бумаге. Больше никаких устных договоренностей. Сыта по горло.
– Вот так вот, – заключил Дмитрий. – Тогда и у меня условие: ты летишь в Австрию в наручниках.
Моему возмущению не было предела. Не дав ему воплотиться в слова, Дмитрий закончил сквозь плохо скрытую улыбку:
– Больше никаких устных договоренностей. Я тоже сыт по горло. Твоя неусидчивость уже доставила мне немало хлопот. Не хочу, чтобы что-то сорвалось в этот раз.
Теперь уже мне из принципа хотелось подложить ему свинью. Оставалось решить, какую и как.
– Тебя выпишут завтра, – продолжил детектив. – Тогда же я и предоставлю тебе все бумаги.
– Какое завтра число?
– Успеем, не дергайся.
– Дима, – с нажимом сказала я и требовательно на него посмотрела.
– Что-то новенькое, – удивленно улыбнулся он, ведь я первый раз назвала его по имени. – Двадцать девятое.
– Сработало же, – констатировала факт я, безучастно на него глядя.
– На этот раз у тебя не выйдет, – сделав какие-то одному ему известные выводы, Альмов приблизился ко мне. – Не нужно меня недооценивать.
Я даже не думала отстраняться, скептически встретив его грозный взгляд. С такого расстояния были отчетливо видны мешки под глазами, которые говорили, что он не отдыхал довольно давно. Как и я, собственно. Сутки бредового, бессознательного состояния отдыхом назвать было сложно.
Неужели я так же ужасно выгляжу?
Поняв, что его грозное лицо не имеет никакого эффекта, детектив встал и вышел за дверь, оставив меня в разработке очередного плана по спасению собственной, и не только, шкуры.
