Одеяло соскользнуло с моих плеч, и я сильнее прижалась к Кристоферу.
– Кристина, – он отстранился от меня, взяв мои руки в свои. – Тебе нужно отдохнуть.
Я пристально посмотрела на него. Он с трудом контролировал свое дыхание.
– Одно и то же, – разочарованно произнесла я, убирая руки. – Как всегда. Я вот… – я снова почувствовала себя девушкой, которую отвергли много лет назад. – Одного понять не могу… Ты ведь…
Как же мне было обидно!
– Ты хочешь меня?
– По-моему, я никогда этого не отрицала, – нахмурилась я.
– Пересчитать? – возмутился он.
– И теперь ты мне мстишь, – догадалась я. – Тебе ведь льстит этот факт. А еще больше тебя греет мысль о том, что я могу быть в тебя влюблена.
– Кристина, ты только что перенесла сильнейшее потрясение. Твоя кожа изодрана, у тебя дырка в плече. Лекарство подействует, и ты просто отключишься, как и от потери крови.
– В этом дело, – я горько усмехнулась.
Крис промолчал.
– Где мне можно лечь спать? – переключившись на деловой тон, спросила я.
– Расстроилась.
– Нет, – соврала я.
– Я постелю тебе наверху, – Кристофер встал и направился к лестнице. – А пока выпей воды. Она на столике. Не заснешь до моего возвращения?
– Не уверена.
– Вот видишь, а ты…
– Вспоминай мне это до конца дней моих, – отрезала я и плюхнулась на подушку, натянув на себя одеяло.
Несмотря на рой мыслей в голове и переполняющие меня эмоции, через пару секунд после того как моя голова коснулась подушки, я поняла, что глаза отказываются открываться. Мне было удобно под теплым пледом, и меня очень быстро стало клонить в сон, вопреки мокрой холодной одежде, которую я так и не удосужилась снять. Ее оборванные лоскутки липли к коже, и где-то краем сознания я отметила тот факт, что рубашки на мне действительно практически нет.
Через какое-то время я услышала шаги, а несколькими мгновениями позже почувствовала на себе взгляд.
Мне не нужно было притворяться, что я сплю, как это бывало раньше. Дыхание было ровным, а сердце сохраняло свой прежний ритм. Мне просто было хорошо. Тело было расслаблено, и я почти спала, словно находясь в легком гипнозе.
Что же он мне такого вколол и дал понюхать на ватке?
Кристофер – а у меня не было ни малейшего сомнения в том, что это он, – присел на корточки и аккуратно смахнул с моего лица прядь волос.
Мне было спокойно, я чувствовала себя в безопасности.
Некоторое время длилась эта пауза, а потом он бережно подтянул одеяло до плеч и ушел.
Я улыбнулась.
Утро ворвалось в бунгало ярким светом восходящего солнца. Я долго лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям своего тела и звукам вокруг. Кроме боли в бедре от лежания в одном положении всю ночь и легкого нытья вчерашних ссадин, я не почувствовала никакого дискомфорта. Я лежала на своей порванной рубашке, свернувшись калачиком и обняв подушку. Вокруг было тихо.
Голова не болела, не было усталости, и я, наверное, даже могла обойтись без утреннего кофейного ритуала. Но вот без чего я не могла обойтись, так это без душа.
Я лениво открыла глаза и села. Так и есть. Рубашка валялась мятым клочком ткани подо мной.
Я завернулась в одеяло и направилась искать душ.
На первом этаже его не оказалось, и мне пришлось подняться наверх в комнату Кристофера. Он крепко спал на кровати, прикрытый одеялом лишь до пояса. Мой взгляд не мог не задержаться на его крепком торсе, а воспоминания сразу услужливо подсказали, что, как правило, он спит обнаженным.
Меня не по-детски передернуло, и я от греха подальше направилась в ванную комнату, специально скинув одеяло на полу возле двери. Почему я не пошла к нему, когда мне так хотелось продолжения вчерашнего вечера, я не могла объяснить себе четко. Мне нравилась эта дистанция, которая лишь изредка нарушалась, мне нравились недоговорки, мне нравился азарт. А еще я все чаще оправдывала себя тем, что Кристофер слишком долго был моим другом и недосягаемой мечтой. И да, я боялась близости с ним. Я боялась потерять все то, что у нас было, – притяжение. Поэтому я просто играла с ним. Как и он со мной. Многолетняя привычка, которую я не хотела менять.
Если мне не изменяла память о порядках Кристофера, то одежду в виде маек я могла найти в шкафу его ванной комнаты.
Так и есть: на одной из полок лежало несколько штук, от простых до поло, с воротником, как у рубашки. Последних оказалось больше.
А мне вчера сказал, что ничего нет.
Я усмехнулась: «Проказник».
Я выбрала одну из них, положила ее на тумбочку и включила воду, раздумывая, как бы помыться, не задев ссадины. Мне необходимо было убрать грязь с тела так, чтобы вода не попала в раны.
Я намочила мочалку. Мылить ее гелем для душа, мне показалось, плохой идеей. Залазить под теплые струи душа мне явно не стоило, хотя очень хотелось. Пришлось по-спартански мыть себя мочалкой, наклоняясь над ванной. Постепенно я смыла воспоминания о вчерашнем дне и о вчерашней боли. С удовольствием я вымыла голову и убрала с кожи песок и пыль. Я никогда не предполагала, что на теле может уместиться столько грязи. Когда ритуал был закончен, раздался стук в дверь.
