С другой стороны, я не могла пойти к Крису, так же как и вернуться в отель. Именно там меня и будут искать. А где не будут?
Мысли в голове путались, сменяя друг друга различными страшными картинками моей возможной будущей участи. Везде мерещились засады и выстрелы. Казалось, что, куда бы я ни пошла, меня везде поймают, потому что мои действия очевидны.
Из глаз хлынули слезы. Я с силой старалась сдержать душившую меня истерику. Первый раз в жизни я чувствовала себя абсолютно беспомощной и одинокой. И мне было страшно. По-настоящему страшно.
Волны выплюнули меня на берег, и я обессиленно упала на песок, такой мягкий для уставшего тела. Ничего не видя из-за застилавшей глаза пелены, я постаралась подняться. Исцарапанные руки заболели сильнее, когда в раны попал песок. Жутко ныли ребра и ноги. Я снова рухнула на землю.
– А-а-а, – почти неслышное сорвалось с губ, и меня затрясло от слез.
Я перевернулась на спину, чтобы не уткнуться лицом в песок, и уставилась в небо. Странно, но я даже в этом состоянии сохраняла остатки прагматичности, и где-то на окраине сознания мелькнула мысль о неэстетичном виде песка, который может налипнуть на лицо. Хотя в песке была вся моя одежда и вид наверняка был у меня довольно потрепанный.
Перед глазами проносилось все, что мне сегодня пришлось пережить.
Яркой вспышкой в мозгу вспыхнула боль, месторасположение которой мне установить не удалось.
Где же скрывается этот ноющий, зверек, грызущий мое существо изнутри?
Ради чего это все?
Я закрыла глаза. Даже кричать сил не осталось, хотя тело разрывало на части. Слезы градом катились по моему лицу. Больно было где-то внутри. По сравнению с этим саднящие раны и отсутствие сил казались мелочью. Может, так и кричит душа? Безмолвно ломается что-то внутри, дав о себе знать простым безразличием и всеобъемлющим бессилием.
Двигаться не хотелось.
Я открыла глаза.
Некоторое время в моей голове не пронеслось ни одной мысли. Устремив пустой взгляд в пространство, я пролежала в таком состоянии неизвестно сколько, пока не словила себя на том, что неотрывно смотрю на какую-то неяркую точку.
Кажется, на небе появились звезды. Тусклые, размытые еле видимые огоньки в черной дыре прямо надо мной.
Звуки, так пугавшие меня несколько минут назад, ворвались в мои уши, словно из них внезапно достали беруши. Крики и ругань, казалось, были невероятно близко, поэтому, подстегнутая вспыхнувшим адреналином, я перевернулась на живот. Раны на теле не заставили себя ждать и отозвались пульсирующей болью, когда в них снова попал мелкий песок.
Я словно увидела себя со стороны: беспомощное, обессиленное существо.
Что заставило меня подняться на ноги? Остатки гордости? Желание жить?
Как бы там ни было, я направилась к парку, шатаясь, как пьяная, и держась левой рукой за больной правый бок. Как только я добралась до тропинки и ближайшего дерева, мое левое ушибленное плечо взорвалось резкой жгучей болью.
– А-а-а! – прокричала я, падая на колени и поднимая правую руку вверх, словно это могло защитить меня от смерти.
«Попалась! – прокричало мое сознание. – Вот и все».
Выстрела я не услышала. А такой сбивающей с ног силой могла обладать только пуля. И, видимо, стреляли из пистолета с глушителем.
Я зажмурилась, как мышка, которую я некогда спасла от своей кошки, зажав в кулаке. Надо отдать должное той мышке: она еще укусила меня за перчатку, когда я поймала ее. У меня же сил кусаться не осталось. Смирившись со своей участью, я поняла, что остается только принять ситуацию достойно.
Вытерев слезы, я просто зажала рану и без того окровавленной рукой и, стиснув зубы, стала ждать.
– Не стрелять! – выкрикнул голос.
Кажется, он был мне знаком.
– Кристина?
– Крис? – слезы снова хлынули у меня из глаз – то ли от боли, то ли от облегчения.
Кристофер сбежал со склона и упал рядом со мной на колени. Он замер, порываясь или обнять меня, или поцеловать. Но не решался, видя мое изодранное тело.
Я почувствовала себя в безопасности. Меня начало трясти. Господи, как же ужасно я сейчас выглядела!
– Как ты выбралась? – убирая прядь волос от моего лица, спросил он.
– Долгая история, – чуть слышно произнесла я и шмыгнула носом.
– Не бойся, мои люди нас защитят, – он аккуратно обнял меня за плечи.
– Не хочешь проводить меня в безопасное место? – усталость уступила здоровой злости. – Хотя, если учесть, что
– Злюка, – помогая мне подняться, улыбнулся Крис.
– Отлично! Я еще и злюка, – я поморщилась от боли.
Рука начала отниматься. Это радовало, потому что вместе с онемением уходила часть боли.
