Через сутки после группы С. вылетела третья пятерка, с унтер-офицером М. во главе. Скорцени так никогда и не узнал, что с ней случилось. Раз за разом немецкие радисты настраивались на ее волну, повторяли позывные… Долгие томительные минуты, часы, дни, недели… Ответа так и не последовало. Группу М. поглотили неприветливые белорусские леса.
Ровно через двадцать четыре часа вслед за группой М. на задание отправилась и четвертая группа, которой командовал фенрих Р. Четыре дня она регулярно выходила на связь. После приземления двинулась к Минску, но не могла строго держаться этого направления, поскольку то и дело натыкалась на советские военные патрули. Иногда она встречала дезертиров, которые принимали ее за товарищей по несчастью. В целом большая часть населения в этой части Белоруссии была настроена довольно дружелюбно к немцам. На пятый же день сеанс связи неожиданно прервался. Скорцени даже не успел сообщить координаты отряда Шерхорна. Вновь потянулось тревожное, нестерпимо долгое ожидание. Каждое утро дежурный офицер грустно докладывал: «Никаких вестей от групп Р., М., и П». Наконец через три недели Скорцени получил телефонограмму откуда-то из района литовской границы: «Группа Р. перешла линию фронта без потерь».
Как и следовало ожидать, отчет Р. чрезвычайно заинтересовал разведывательные службы. Ведь случаи возвращения немецких солдат с занятых русскими территорий были крайне редки.
В своем подробном отчете Р. особенно подчеркивал беспощадность, с которой советское командование претворяло в жизнь принцип тотальной войны, мобилизуя все силы, а в случае необходимости используя даже женщин и детей. Если не имелось свободных транспортных средств, местному гражданскому населению приходилось за многие километры катить бочки с горючим — порой почти до линии огня — или по цепочке передавать снаряды прямо на артиллерийские позиции.
Благодаря безукоризненному знанию русского языка фенрих Р. оказался вне подозрений. Переодетому лейтенантом Красной Армии, ему хватило смелости проникнуть в офицерскую столовую и получить обед. Несколькими днями позже Р. добрался до наших передовых частей, полностью сохранив свою группу.
Теперь Скорцени предстояло удовлетворить наиболее насущные нужды отряда Шерхорна, более трех месяцев находившегося в полной изоляции и лишенного буквально всего. Шерхорн просил прежде всего побольше медицинских препаратов, перевязочных средств и собственно врача. Первый прыгнувший с парашютом врач при приземлении в темноте разбился — сломал себе обе ноги — и через несколько дней скончался. Следующему повезло больше, и он приземлился целым и невредимым. Потом немцы стали сбрасывать маленькой «армии» продовольствие, одежду. Из донесения врача следовало, что состояние раненых плачевно, и Шерхорну было приказано немедленно приступить к подготовке эвакуации.
В течение двух-трех ночей 200-я эскадрилья высылала по несколько самолетов для снабжения затерянного в лесу лагеря. К сожалению, ночная выброска контейнеров не могла быть очень точной: зачастую спускаемые на парашютах, они опускались в недоступных местах или оставались ненайденными в лесных зарослях, хотя солдаты Шерхорна вели непрерывные поиски. Тем временем совместно со специалистами эскадрильи Скорцени подготовил план эвакуации, решив использовать в качестве аэродрома обширную лесную поляну, обнаруженную невдалеке от лагеря Шео-хорна. Операцию решили проводить в октябре, в период наиболее темных безлунных ночей, наметив в первую очередь вывезти на самолетах раненых и больных, а уж затем здоровых.
К Шерхорну направили специалиста по быстрому развертыванию взлетно-посадочных полос в полевых условиях. Но едва начались подготовительные работы, как русские мощным ударом с воздуха сделали выбранное место непригодным. Пришлось изыскивать другой способ. После переговоров с Шерхорном решили, что отряду следует покинуть обнаруженный лагерь и совершить 250-километровый переход на север. Там, в окрестностях Дюнабурга, что возле прежней русско-литовской границы, находилось несколько озер, которые замерзали в начале декабря Когда лед достаточно окрепнет, озера превратятся в подходящие аэродромы для транспортных самолетов.
