— Воистину я рад этому, и вот по какой причине: ведь теперь я могу быть уверен, что мне не грозит бесчестье поражения. Ведь я-то знаю, если бы мы сразились, мне бы пришлось тяжко, и думается, выиграть этот бой мне бы ни за что не удалось. Ибо он в бою всех несокрушимее, не считая сэра Ланселота.
И с тем снова пустился сэр Паломид в путь на произвол судьбы. А сэр Тристрам по истечении месяца поправился, и тогда он сел на коня и долго ездил из края в край, встречая на пути своем всевозможные удивительные приключения и свершая подвиги. И повсюду он расспрашивал про сэра Паломида, но в то лето сэру Тристраму так и не удалось встретиться с сэром Паломидом.
Но, разъезжая в поисках и розысках сэра Паломида, сэр Тристрам бился во многих славных битвах, и оттого слава сэра Тристрама превзошла и затмила даже славу сэра Ланселота. Из-за этого братья сэра Ланселота и сородичи задумали было убить сэра Тристрама и вернуть сэру Ланселоту славу первого среди рыцарей. Но сэр Ланселот, узнавши о намерении своих родичей, сказал им отрыто так:
— Знайте, что если из вас кто-нибудь отважится причинить господину моему сэру Тристраму вред, оскорбление или злодейство, то, как есть я верный рыцарь, я перебью вас всех моими руками. Увы, позор вам, неужели за славные его подвиги вы предательски его убьете? Упаси Боже, — сказал сэр Ланселот, — чтобы через чье-то коварство погиб столь благородный рыцарь, как сэр Тристрам.
А громкая слава сэра Тристрама дошла и до Корнуэлла и достигла жителей Лиона, и все там весьма радовались и ликовали. И послали из Лиона к сэру Тристраму письма с приветом и много богатых даров, дабы было у сэра Тристрама все по его положению. Сэр же Тристрам, куда бы он ни ездил, возвращался неизменно в замок Веселой Стражи, где жила Изольда Прекрасная, которая любила его до могилы.
Теперь оставляем мы сэра Тристрама Лионского и поведем речь о сэре Ланселоте Озерном и о сэре Галахаде, сыне сэра Ланселота, как и при каких обстоятельствах он был зачат и рожден на свет.
Как повествуется во Французской Книге, однажды, когда сэра Галахада не было еще на свете, явился в Троицын день ко двору короля Артура отшельник, как раз когда все рыцари сидели за Круглым Столом. И, увидев Погибельное Сидение пустым, отшельник спросил короля и всех рыцарей, отчего пустует это место. И король Артур перед всеми рыцарями ответил так:
— Никому под угрозой гибели не дано сидеть здесь, кроме одного лишь единственного рыцаря, остальные же, кто ни сядет на это место, неизменно погибают.
Тогда спрашивает отшельник:
— Сэр, а ведомо ли вам, кто этот единственный рыцарь?
— Нет, — отвечал король Артур и все рыцари, — кто он таков, кому предназначено сидеть на этом месте, мы не знаем.
— Тогда я вам открою, — молвил отшельник. — Тот, кому назначено сидеть на этом месте, еще не зачат и не рожден, но не пройдет еще и года, как будет зачат тот, который займет Погибельное Сидение, и он же добудет Святой Грааль.[107]
И, объявив это, отшельник удалился от двора короля Артура. А по окончании этого пиршества сэр Ланселот пустился в странствия на поиски приключений. Ехал он, ехал, и случилось ему переезжать через мост Корбеник. За мостом увидел он прекраснейшую башню замка, а у подножия ее расположен был чудесный городок, полный жителей. И весь народ — и мужчины и женщины — в один голос воскликнули:
— Добро пожаловать, сэр Ланселот, цвет рыцарства! Ибо с твоей помощью мы надеемся быть избавлены от беды!
— Что это значит? — спросил сэр Ланселот. — О чем вы говорите?
— А, любезный рыцарь, — отвечали они все, — здесь в этой башне заключена злосчастнейшая дама, уже много лет терпящая страшные муки, — она варится в кипящей воде. В недавнем времени побывал у нас сэр Гавейн, — сказали они, — но он не смог ее спасти и оставил ее, как и прежде, в беде.
— Быть может, и я, — сказал сэр Ланселот, — ничего не смогу и тоже покину ее в беде, как и сэр Гавейн.
— Ну, нет, — сказали все жители города, — мы знаем, что уж вы-то, сэр Ланселот, вызволите ее непременно.
— Ну что ж, — молвил сэр Ланселот, — скажите, что я должен сделать.
Они без промедления проводили сэра Ланселота в башню. И когда он встал перед дверью, за которой была заключена та дама, замки и засовы на железных дверях сами отомкнулись и отодвинулись, и сэр Ланселот вошел в покой, где было жарко, как в печи. Он взял за руку прекраснейшую даму, какую когда-либо случалось ему видеть, и она была нага с головы до ног, как игла. Королева Фея Моргана с королевой Северного Уэльса своими чарами подвергли ее столь жестоким мукам за то, что она почиталась в том краю первой красавицей; она провела там в мучениях пять лет, и не было ей спасения от мук до тех пор, пока лучший рыцарь мира не возьмет ее за руку. Тут ей принесли одежду, и когда она нарядилась, сэр Ланселот подумал, что столь прекрасной дамы он в жизни своей не видел, не считая королевы Гвиневеры. И говорит ему эта дама:
— Сэр, не соизволите ли вы пойти вместе со мною в ближнюю часовню, чтобы там воздать хвалу Богу?
