— Сэр, я не повинен перед вами в измене, — отвечал сэр Паломид, — ибо любить вправе каждый. И хоть та, кого я люблю, — ваша дама, она — и моя дама, а не только ваша. Но как бы то ни было, если кто от этого и страдает, то лишь я, ибо вы наслаждаетесь ее любовью по своему желанию, я же нет и, видно, никогда не буду. Однако я все равно стану до конца дней моих любить ее так же, как и вы. Тогда сказал сэр Тристрам:
— Я буду биться с вами до последнего дыханья!
— Я согласен, — отвечал сэр Паломид, — ибо лучшего повода для поединка я не знаю. Если умру я от вашей руки, что ж, от руки лучшего, нежели вы, рыцаря я не мог бы погибнуть. А жизнь и смерть для меня безразличны, раз уж любви Прекрасной Изольды мне не видать.
— В таком случае назначьте день, — сказал сэр Тристрам, — чтобы нам устроить поединок.
— Сэр, через две недели, после сегодняшнего на пятнадцатый день, — отвечал сэр Паломид, — я встречусь с вами здесь поблизости, на лугу под стенами замка Веселой Стражи.
— Позор и стыд! — вскричал сэр Тристрам. — Для чего назначаете вы столь долгий срок? Давайте сражаться завтра же.
— О нет, — отвечал сэр Паломид, — ибо я обессилен, я слишком долго был болен от любви к Прекрасной Изольде. И потому я должен отдохнуть и снова набраться сил.
Так сэр Тристрам и сэр Паломид сговорились непременно встретиться через две недели у того ручья.
— Но вот что я припомнил, — сказал сэр Тристрам сэру Паломиду, — ведь однажды вы уже нарушили данное мне обещание, когда я спас вас от сэра Брюса Безжалостного и девяти рыцарей. В тот раз вы пообещали встретиться со мною у могильного камня вблизи Камелота, но слова своего не сдержали.
— Знайте, — отвечал сэру Тристраму сэр Паломид, — что в тот назначенный день я томился, — заточенный в темницу, и потому не мог исполнить обещания. Но теперь я даю вам слово, — сказал сэр Паломид, — и сдержу его.
— Да поможет мне Бог, — сказал сэр Тристрам, — если б вы сдержали слово в тот раз, ничего этого сейчас бы уже не случилось.
И так расстались сэр Тристрам и сэр Паломид. Сэр Паломид взял коня своего и доспехи и уехал ко двору короля Артура. Там он взял с собою четырех рыцарей и трех оруженосцев и снова отправился к замку Веселой Стражи.
Между тем сэр Тристрам охотился и гонялся по лесам за всякой дичью. И вот, дня за три до назначенного срока, когда преследовал сэр Тристрам оленя, один его лучник выстрелил в оленя, но, по несчастью, угодила стрела в бедро сэру Тристраму, и та же стрела коня под ним убила насмерть.
Тут сэр Тристрам огорчился жестоко, кровь же у него из раны хлестала струей. Но он все же сел на другого коня и возвратился в замок в великом унынии — более из-за данного им сэру Паломиду обещания биться с ним через три дня, нежели от самой раны. И ни один человек не мог его в этом утешить, он заподозрил здесь умысел сэра Паломида, что тот подстроил это, дабы он, сэр Тристрам, не мог с ним биться в назначенный день.
Но не было среди рыцарей сэра Тристрама ни одного, кто согласился бы поверить, что сэр Паломид стал бы наносить ему увечье, ни сам своей рукой, ни подославши другого.
И вот, когда наступил пятнадцатый день, сэр Паломид приехал к источнику вместе с четырьмя рыцарями короля Артура и тремя оруженосцами. А рыцарей тех он привез с собою для того лишь, чтобы они были свидетелями поединка между ним и сэром Тристрамом и впоследствии могли об том поведать; Из оруженосцев же один вез его шлем, второй — его копье и третий — меч. Так явился сэр Паломид на поле боя и прождал там сэра Тристрама без малого два часа. А потом послал он к сэру Тристраму пажа и звал его явиться и исполнить обещание.
Лишь только прибыл посланный в замок Веселой Стражи и сэр Тристрам об том услышал, он распорядился, чтобы пажа этого привели к нему туда, где он лежал на своем ложе.
— Господин мой сэр Тристрам, — сказал паж сэра Паломида, — знайте, что мой господин сэр Паломид дожидается вас на поле и он желает знать, явитесь ли вы на поединок или же нет.
— Ах, любезный брат, — отвечал сэр Тристрам, — знайте, что меня жестоко печалит эта весть. Передайте господину вашему сэру Паломиду, что, будь моя воля, я не лежал бы здесь, да и у него не было бы нужды посылать за мною, если бы в силах я был ехать на лошади или идти пешком. Ты же убедись, что я не лгу, — сказал сэр Тристрам и показал ему свое бедро, где была рана в шесть дюймов глубиною. — А теперь, когда ты видел сам мою рану, заверь своего господина, что это не притворство, и скажи ему, что я всему золоту, каким владеет король Артур, предпочел бы сейчас исцеление. Пусть он знает, что я, лишь только смогу я сидеть верхом, стану разыскивать его по всей стране; и в том я даю слово, как есть я верный рыцарь. И когда бы ни удалось мне с ним встретиться, передай господину своему сэру Паломиду, что тогда он сможет биться со мною, сколько душе его будет угодно.
С тем паж от него и уехал. Сэр же Паломид, услышавши о ране сэра Тристрама, сказал так:
