- Это Кормир, - почти мягко начал Азун, - который ты сжигаешь, рвёшь на части и насылаешь болезни, гоблинские орды, рои насекомых и тому подобное. Лорелей Алавара, это ведь та самая прекрасная земля, о которой ты так заботишься.
- Да как ты смеешь? – чуть ли не визжал дракон, поднявшись на задние лапы и показав всему миру свои ужасные размеры. Налавара упала на короля, расправив крылья и рыча:
- Тогда забери и мою жизнь, человек! Убей меня! Или сначала умрёшь ты?
Они отчаянно боролись - человек, чтобы не быть раздавленным, и дракон – пытающийся превратить его в кровавую массу своим весом. Налавара атаковала Азуна, тут же отступая, оставляя на земле большие борозды от своих когтей. Гоблины бежали со склона холма, вопя от ужаса.
Наконец, спустя некоторое время, Ильберд Краунсильвер вспомнил своё имя. Юноша вспомнил, как упал, вспомнил атаку дракона и вспомнил всю битву. Он лежал, растянувшись на спине, глядя в серые облака, которые нависали над ним тогда, нависают и сейчас... а еще он лежал на холодных, неподвижных и неприятно острых гоблинах. Его охватило внезапное желание встать и встретиться со своей судьбой, даже если это означало умереть под ударами зеленокожих карликов.
Молодой дворянин поднялся на ноги. В его затуманенных глазах мир вокруг вздымался и покачался. Что-то красное стекало с его правого глаза и с живота, в том месте, где броня была разорвана. Ильберд провел пальцем и посмотрел на красную субстанцию. Кровь. Его собственная.
- Ну, ты же хотел славы, - пробубнил он себе под нос. – Очень похоже на кровь, - юноша слабо кашлянул, выплюнув много крови и огляделся. Вокруг было множество гоблинов, обирающих трупы сородичей и людей на предметы красивых шлемов и мечей, но никого из рыцарей. Казалось, что некоторые гоблины даже отступают.
Ильберд оглянулся назад, где король стоял против Дьявольского Дракона, и как раз вовремя – он смог увидеть, как великий змей набросился на Азуна и начал вертеться, пытаясь схватить его, будто король и дракон были двумя мальчишками, дерущимися в грязи.
- Слава. - Сказал он с отвращением и снова выплюнул кровь. Его шлем и кинжал пропали при падении, но меч все еще был в ножнах. Он вытащил его, удивившись возросшему весу, и начал подниматься в гору.
Кормир нуждался в нем, и если король мог умереть, лежа в грязи…ну, значит и Ильберд мог. Улыбаясь, молодой Краунсильвер отправился навстречу своей смерти.
- Это безумие, Налавара, - выдохнул Азун, когда они развернулись и встали друг напротив друга. Дракон, уподобляясь человеку, так же встал вертикально. - Мы оба сражаемся за Кормир, чтобы защитить и сохранить землю, которую любим!
Глаза красного дракона заблестели.
- Умно, - прошипела она. - Люди всегда полны змеиного коварного ума. Умри, человеческий король!
На этот раз поток пламени состоял лишь из нескольких языков огня, которые едва ли могли бросить вызов мощной защитной магии меча короля, но вот челюсти были такими же быстрым и неудержимыми, как и прежде. Стальной наплечник заскрежетал под давлением клыка Налавары, когда она, даже несмотря удар мечом и скипетром по своему подбородок, прикусила левое плечо Азуна и заставила его отпрыгнуть назад.
- Хоть я и сражаюсь, но не рад этому, - выдохнул Азун, когда вспышка золотого света снова осветила его, - и извиняюсь перед тобой за грех Андара Обарскира и за грехи всех потомков Онефа Обарскира вплоть до меня, хранящих это убийство в тайне. Андар сделал это, и я больше не буду этого отрицать. Примешь ли ты мою жизнь во искупление твоей утраты?
Красный дракон отступил назад, волоча за собой сломанное крыло, и с удивлением уставился на короля.
- Что ты сказал, человек?
Азун широко развел руки, открывая грудь, на которой больше не было нагрудника, превратившегося в стальной слиток, а лишь голая кожа, пропитанная кровью и потом. Король выглядел старым, его волосы были белыми, а лицо уставшим и измученным, но, тем не менее, он казался довольным.
- Искупит ли моя собственная жизнь то, что ты потеряла? - спросил он снова. - Если да, то я с радостью сдамся. Возьми мою жизнь, и верни мир в Кормир, в котором живём все мы, Лорелей Алавара.
На мгновение чешуя красного дракона заколебалась, и Азун увидел гладкое обнаженное тело эльфийки - ее рыжие волосы ниспадали по спине подобно длинному великолепному плащу, ее большие темные глаза почти слезились, а в уголках рта колебалась улыбка.
Затем она исчез, а король снова стоял перед драконом, который, казалось, уменьшился в размерах, но глаза его пылали с удвоенной яростью.
- Нет! - зарычала Налавара. - Ты опоздал со своей хитростью - слишком долго моя ненависть вела меня, человек и теперь это все, что осталось во мне. Ничто из того, что ты можешь сказать или сделать, не вернет моего Таторила. Как пал он, так падёте и вы, и мир, к которому ты стремишься, придёт в “Кормир” только тогда, когда последний гниющий труп человека будет поглощён землёй, которую вы осквернили!
