— Я знала только одного Кэмпбелла, — сообщила она. — Он часто приезжал на рыбалку, когда старый мистер Корниш держал постоялый двор «Приют рыбака» недалеко отсюда. Мы с Корнишем тогда только начали встречаться. Мистер Кэмпбелл был помешан на птицах и так далее, мог назвать по-латыни любое растение, стоило только показать его. Но он сильно нуждался, бедствовал, этот мистер Кэмпбелл. Продавал свою рыбу, чтобы подзаработать. А потом вдруг разбогател. Сильно разбогател. Завел себе хороший бинокль, и эту штуку, как ее… микроскоп, а еще пару ружей и новую удочку, чтобы ловить форель… всего накупил.
— У вас есть какие-нибудь предположения о том, откуда могли взяться у него все эти средства?
— Нет. Однажды он упоминал о своей тетке, но Корниш, когда выпил — он ведь пил запоями, как молодой, хоть доктор ему и не советовал, — так вот, однажды он сказал, что будь у мистера Кэмпбелла хоть какая-нибудь тетка… нет, не буду я повторять, что он наговорил, не годится такое слушать христианам. В общем, так и сказал.
— А вы сами не сделали никаких выводов насчет источника денег, миссис Корниш?
— Даже не думала. Не мое это дело. Но Корниш как-то обмолвился, что, по его мнению, мистер Кэмпбелл и мистер Уитт — два сапога пара. С тех пор я догадалась, о чем он. А в тот раз даже спрашивать не стала. Знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.
— Расскажите нам еще что-нибудь про Кэмпбелла.
— Нечего рассказывать. Они с мистером Уиттом были неразлейвода, вот и все, что я знаю.
— Скажите, — наобум выпалил Гэвин, — а вы не помните человека по фамилии Тэвис?
Она покачала головой: эта фамилия ей ничего не говорила.
— А Грендолл? Мистер Грендолл? Он никогда не приезжал в «Приют рыбака»?
— Если и приезжал, то я об этом ничего не слыхала. Когда мы поженились, старый мистер Корниш умер, Корнишу достался его дом. Но он за ним совсем не следил, и когда мой отец умер, мы переселились сюда. А эти… как, говорите, их фамилии?
— Тэвис и Грендолл.
— Нет, вряд ли они там бывали. Это ведь похоже на Дэвис и Рендолл, да?
— Похоже, но не совсем. А что? Вы знаете каких-нибудь Дэвиса и Рендолла?
— Нет, что вы. Просто заметила, что похоже, вот и все.
— Порой я начинаю смутно понимать, почему Корниш поколачивал ее, — с кислым видом высказался Гэвин, когда они с миссис Брэдли остались одни. — Помощи от нее практически никакой, верно?
— Она установила совершенно четкую связь между Кэмпбеллом и Уиттом.
— И поскольку обоих убили, возможно, в случае Кэмпбелла виноват Корниш. Но знаете, я в это не верю.
— А кто верит? Суть в том, что Уитт посвятил (или мог посвятить) Кэмпбелла в тайны шантажистского ремесла, а это чрезвычайно важно. Если мы сможем доказать, что Кэмпбелл шантажировал Фрэнсиса Кокса тем, что близнецы менялись местами, мы окажемся на верном пути к мотиву обоих убийств.
— К таким выводам мы уже приходили, но подтвердить их нам, похоже, нечем.
— А вот теперь я еще раз побеседую с мистером Дарнуэллом, — безмятежно объявила миссис Брэдли. — Теперь мне будет гораздо удобнее задавать ему вопросы, чем при предыдущей встрече.
— Дарнуэллом?
— С любителем «племянниц», отрадой и скандалом Ветвоуда. Со специалистом по искусству острова Пасхи. И с самым интересным человеком, которого я встретила с тех пор, как познакомилась с вами!
Гэвин усмехнулся.
— Расскажите подробнее, — попросил он.
— Нет, — отказалась миссис Брэдли. — Выражения, которые меня так и тянет употребить, не предназначены для ушей молодого человека. Отправляйтесь в Лондон и выясните в Сити все, что только сможете, — о его репутации, банковском счете, знакомствах, военном прошлом, если оно есть, о завещании, национальной принадлежности, об отелях и ресторанах, где он часто бывает, его квартире, слугах, поездках за границу, про «вола его и осла его», и все остальное, что ему принадлежит.
— Иными словами — «скройся с глаз долой», — подытожил Гэвин. — Хорошо, оставлю вас заниматься всей этой дьявольщиной без посторонней помощи. Сообщите мне, как продвигаются дела и кого мне просить взять вас на поруки, если вам будут грозить крупные неприятности. Думаю, лучше, если это будет моя Лора. Она с уважением относится к вашему уму — правда, лишь небесам известно, почему.
— Я помашу вам в зале суда Олд-Бейли, если не раньше, — ответила миссис Брэдли. Гэвин окинул ее недоверчивым взглядом.
— Я по-прежнему не вижу за деревьями леса, — признался он, — но полагаю, что вам уже удалось изловить лису в мешок.
— Хотела бы я быть того же мнения, — сказала миссис Брэдли, — но лично я считаю только, что мистер Дарнуэлл нам поможет и что побеседовать с ним лучше будет мне. Завтра и схожу. А тем временем — насчет своих поручений я не шутила. Разузнайте насчет его прошлого, а если сумеете найти кого-нибудь из его племянниц, это наверняка поможет нам.
— Вы недооцениваете силу моего воображения, — с достоинством возразил Гэвин. — Вы, видимо, имели в виду то, что Дерек-Фрэнсис мог попытаться умыкнуть одну из юных леди мистера Дарнуэлла.
Миссис Брэдли хохотнула, как сова, и изобразила фехтовальное приветствие кочергой, вынутой из камина.
