Жизнь сына Маркэнд ощущал всегда радостно и свободно, как свою. Тони было три недели, когда беспомощный кусочек мяса вдруг (так Маркэнду показалось) стал человеческим существом. Маркэнду нравилось ползать с ним по полу, подбрасывать его на руках, петь ему, слушать первый его милый лепет; ему нравилось пеленать его (когда разрешала Элен) и кормить с ложечки. Когда каша текла по подбородку малютки, мазала нагрудник и капала на пол, ему нравилось и это. И когда дитя превратилось в мальчуган», Маркэнд испытал радость, как при наступлении первых дней весны. Теперь два образа сковали его сознание дремотой, в которой не шевельнется ни одна ясная мысль. Один из них — вся жизнь его сына, от самого рождения до девятилетнего возраста. Другой образ страшен (Элен прошептала в трубку: «Менингит»): мальчик в постели, тельце его иссушено жаром, полураскрытый рот хватает воздух, остекленевшие глаза не видят ничего. В этом образе Маркэнд видит _свое отсутствие_. Его жизнь дома была неразрывной частью жизни сына; его отсутствие слито со страшной сущностью второго видения. И в этом разница между двумя образами, между жизнью и смертью его мальчика его отсутствие.
Тяжкое бремя — такая мысль, и у Дэвида Маркэнда, когда наконец он вышел из своей комнаты, чтобы поесть, был вид человека, придавленного и разбитого совершенно. Целую неделю он ничего не делал, ни о чем не думал; теперь надо было действовать. У него почти не осталось денег. Искать другую работу? Он покачал головой. Он был слаб, принижен. «Вернись», сказала ему жена. — Ненавидит ли она меня? Знает ли, что это я убил Тони? Может быть, это ее христианская добродетель призывает меня домой? Что с того? Не могу же я умереть на улице… — Но откуда взять денег? Ему казалось, что телеграфировать он не должен. Он покинул свой дом украдкой и украдкой хотел вернуться домой. Элен тоже поймет, что так лучше. Блудный сын. Но как же деньги? В бумажнике у него еще лежали визитные карточки.
ДЭВИД МАРКЭНД
Вице-президент фирмы «Дин и Кº»
Директор-распорядитель финансов
Объединения табачной промышленности
Это откроет любую дверь. Достать деньги будет нетрудно.
В прошлом месяце Маркэнду приходилось просматривать местные газеты: работая в баре, полезно было, как он скоро понял, быть в курсе городских новостей. Одно имя всплыло в его памяти: Фрэнсис Джеймс Нунан. Президент Первого национального банка и известный благотворитель. Лишь несколько дней назад добряк произнес речь на открытии госпиталя, выстроенного на собранные им средства. Занять деньги у мистера Нунана не представит труда. Он скажет ему правду… большую часть правды.
Банк, уютный, весь белый, похожий на греческий храм, находился рядом с облупившимся коричневым зданием почтовой конторы. Маркэнд передал свою карточку служителю, одетому в ливрею, с револьвером у пояса, и вскоре высокая женщина, напомнившая ему его секретаршу Софию Фрейм, сказала приглушенным голосом:
— Мистер Нунан сейчас вас примет, сэр, — и повела его лабиринтом стеклянных дверей в кабинет, разделенный перегородками. Дверь закрылась за ним. Перед Маркэндом сидел Старик, хозяин — тот, что был с Айрин в кабинете, наверху, куда он подавал виски и коктейли…
Старик встал, крепко пожал Маркэнду руку, усадил его в кресло красного дерева и сказал:
— Очень рад вас видеть, мистер Маркэнд. Что привело вас в наш городок?
Холодное прикосновение его руки вывело Маркэнда из оцепенения.
— Мистер Нунан, — сказал он, — я пришел сюда занять небольшую сумму, которая мне нужна, чтоб вернуться домой…
— Счастлив буду оплатить ваш чек, сэр. Надеюсь, вы имеете при себе документы, — хотя это, конечно, только проформа.
— …но я передумал.
Нунан откинулся на спинку кресла, положил на стол руки — они были маленькие, квадратные, волосатые — и посмотрел на своего посетителя. Он почуял неладное.
— Теперь я хочу большего, — сказал Маркэнд. Нунан выжидал. — Я хотел бы знать, каким образом человек, подобный вам, становится негодяем.
Нунан все еще не произнес ни слова.
— Как это происходит? Постепенно или сразу?
Нунан открыл верхний ящик своего стола, в нем лежали револьвер и коробка с сигарами. Он вынул одну сигару.
— Если я назвал вас негодяем, поймите меня правильно, дорогой сэр, сказал Маркэнд. — Это не потому, что я корчу из себя праведника. Я сам, вероятно, не лучше вас… Я тоже гражданин почтенный и уважаемый. Вы это можете видеть по моей карточке. Не такой большой человек, как вы, но приезжайте в Нью-Йорк — вы увидите, как хорошо я живу, какое приличное место занимаю. Совсем недавно я убедился в том, что и я — скотина. Мало того: что я — убийца. Не могу понять, как это со мной произошло. Может быть, вы лучше разбираетесь в себе и сумеете помочь мне?
Мистер Нунан обрезал кончик своей сигары золотым ножиком, висевшим у него на цепочке от часов. Глаза его блестели от удовольствия.
