Маркэнд медленно шел по улице, хотя было уже поздно. До «Конфетки» семь минут ходу; прежде чем он дойдет туда, должен быть решен один вопрос. Отвращение к самому себе холодной тошнотой подступило к его горлу. Отчего? Нужно думать скорее, нужно понять. Уходя, Айрин бросила ему в лицо свою ненависть. Айрин была права. Оттого, что он увлек ее в постель? Конечно, нет. Оттого, что он воспользовался ею, чтобы удовлетворить свою половую потребность? Бессмыслица, Да он и не получил удовлетворения. Он остановился, не замечая ни улицы, ни оглядывающихся прохожих. Вдруг он понял. Он снова медленно пошел вперед. — Ты захотел заставить ее чувствовать, ты похотливо желал заставить ее чувствовать. Тебе недостаточно было просто взять ее так, как она привыкла. Тебе понадобилось хитростью вызвать в ней чувство. А что, если ее единственное спасение было в том, чтобы не чувствовать ничего? Об этом ты не подумал. Искусно (ты ведь здорово проделал все это, сволочь ты!) ты заманил это дитя, обезоружил, разбудил и искалечил. В конце концов она почувствовала — что? _Твою волю_.
Маркэнд шел как во сне. — Какая низость, боже мой! Всю свою силу, самообладание и ловкость ты употребил на то, чтобы разбудить это бедное спавшее дитя, потому что это было приятно тебе… — Он не ожидал от себя такой подлости. Зачем он это сделал? — Какое бессилие вызвало в тебе потребность сделать это? И какое отчаяние? Да, Дэвид, какое отчаяние? — Он вспомнил, как методично он действовал, как призывал на помощь воображение, чуткость. «Сначала нужно мне самому почувствовать ее»… чтобы преодолеть ее жалкую самозащиту. «Вспомнить о ее жизни»… не для того, чтобы приласкать ее, не для того, чтобы полюбить, но для того, чтобы погубить. А отчего все это? Оттого, что истинное желание чуждо мне.
…У тебя не будет жизни,
Пока желание не родится в тебе…
Он снова слышит вещие клирденские голоса, и все становится ему ясно. Значит, пробуждая Айрин, он сам надеялся каким-то смутным путем приобщиться к жизни?
Но дороги в бар Маркэнд понял, что смерть неразрывно связана с жизнью подобно земному притяжению: если сила мышц хоть на миг перестанет удерживать человека, он упадет. Закон притяжения души? — Не это ли понимают христиане под первородным грехом?.. — И, лишенный мышц, сила которых удерживала его в равновесии, до какого злодеяния падет он теперь? Он понял, что совершил зло более непоправимое, чем тот негодяй, который похитил девственность Айрин и ее деньги. — И меня она ненавидит сильнее.
Он повесил на вешалку пальто и потянулся к стойке за своим передником. Он был молчалив, подавлен, принижен. Потом откуда-то взялся Перси и стал толковать о каком-то письме, которое он заметил, потому что оно было очень большое, в куче невостребованных писем, отобранных клерком отеля для отсылки в Бюро недоставленной корреспонденции. Плотный конверт…
«М-ру Дэвиду Маркэнду
Централия-отель
Централия, штат Канзас»
Почтовый штемпель — Клирден, Коннектикут; число — две недели тому назад. Почерк Деборы.
Маркэнд поблагодарил своего друга Перси, дал ему доллар и положил конверт в карман. В баре народу было немного. Он начал перетирать стаканы. Внезапно он остановился. «Мне нужно уйти», — отрывисто сказал он другому бармену (который потом рассказывал Денди: «Так его вдруг прихватило. Вылетел, точно пуля, — должно быть, боялся наблевать на пол. И не пил совсем. Просто заболел»).
Маркэнд дошел до конца главной улицы, где помещались негритянские кафе, дансинги, грошовые театрики. Он вошел в закусочную, фирменным блюдом которой были «свиные уши и рубцы». Она была пуста. Он сел за столик, заказал сандвич и кофе и вскрыл большой конверт.
В него были вложены три письма: одно — напечатанное на машинке, адресованное Станиславу Польдевичу, для передачи ему, из конторы Реннарда; другое — от Кристины, помеченное просто «Дэвиду»; третье было без конверта — сложенный листок, вырванный из тетрадки, в которой Дебора записывала свои рыночные расходы. Он прочел:
«Дорогой Дэвид,
Кристина прислала эти письма. Я надеюсь, что они дойдут до вас. Она теперь уже оправилась. У меня все хорошо, Дэви, как я и говорила вам. Гарольд верит мне. С клирденскими у меня и прежде никогда не было ничего общего. Я надеюсь, что вы скоро найдете свой путь.
Ваш постоянный и любящий друг,
Он пробежал глазами записку Кристины:
