«Дорогой Дэвид,
Стэн очень болен, но я счастлива, что он опять дома. Если б ваши деньги не пришли именно сейчас, я не знаю, что бы мы стали делать. Откуда вы узнали насчет Стэна и о том, что мы нуждаемся в деньгах? Я так вам благодарна, Дэвид, и я надеюсь, что мне удастся его выходить.
Я написала брату о вашем приезде. Не забудьте: его зовут Филип Двеллинг; Мельвилль, округ Горрит, штат Канзас.
Клара здорова. Стэн послал бы вам привет, если б знал, что я пишу.
Стэн? Что такое случилось со Стэном?
Он распечатал письмо Реннарда:
«Дорогой Дэвид,
Бывают случаи, когда поверенный должен уступить место человеку. Когда заболел Тони…
…Когда заболел Тони…»
Смяв письма, он сунул их в карман брюк. Но число?.. Почти месяц назад. Он открыл кошелек. — Тони уже здоров, он уже давно здоров. — Целая куча денег… Он заплатил за свой сандвич и пошел обратно по главной улице. Клерку в конторе отеля он сказал: «Вот двадцать долларов. Мне нужно вызвать Нью-Йорк. Если разговор стоит дороже, вот еще десять». Потом он стоит в душной будке, говорит свое имя, слышит свое имя и свой адрес. «Экстренный… личный… вызов… миссис Дэвид… Маркэнд». — «Мы… вам… позвоним… сэр». Он ждет у будки, чреватой вестью.
Будка помещалась в глубине вестибюля, в углу. Ближе к двери ему видны были тяжелые кожаные кресла, медные плевательницы, слоняющиеся без дела люди. В конторе звонил колокольчик, мальчишки-рассыльные сновали с чемоданами. В отворившейся двери мелькнула улица. Но он не знал, где он. Детали воспринимались его сознанием, как бессвязные обрывки сна. Сейчас он будет говорить со своей женой, задаст ей один вопрос. Больше ничего он не знает… «Это Дэвид», — скажет он, и он твердит эти слова как школьник свой урок. «Это Дэвид…», а потом — вопрос. Весь мир заключен в ответе Элен. Телефонный звонок…
Он медленно подошел к аппарату; трубка, когда он поднимал ее, весила много пудов.
— Элен… да, Элен, я только что узнал. Элен, скажи мне сейчас же, как он?
Ее слабый, далекий голос был необъятнее, чем расстояние между ними. Она сказала:
— Тони умер… Дэвид, ты меня слышишь?
— Я тебя слышу.
— Вернись домой. Тебе тяжело одному. Где ты сейчас?
…Она думает обо мне. Как он умер?..
Он спросил, и она ответила.
— Дэвид, ты чувствуешь, каково мне — знать, что тебе тяжело одному, и не знать даже, где ты…
Он сказал ей, где он.
— Я вернусь домой, — сказал он, — как можно скорее.
У него было ничем не объяснимое ощущение, что ему предстоит невероятно длинное путешествие.
Он повесил трубку и стоял в будке наедине с вестью, рожденной ею. Потом он открыл стеклянную дверь и, не взяв у клерка сдачу, вышел на улицу.
На третий день его отсутствия на работе Денди пошел навестить его. Посетителям нравился Маркэнд, он придавал бару тон; и, если он попал в беду, Денди готов был обратиться к помощи суда или больницы (смотря по тому, что могло понадобиться). Маркэнд лежал ничком на постели, и, когда он повернулся, чтобы поздороваться с Денди, у него закружилась голова. Просто бродяга, — решил Денди, постукивая шляпой о набалдашник трости, из тех, что больше месяца нигде удержаться не могут и только рады шататься с места на место. — Он ушел, и Маркэнд опять лег ничком.
Так голова не кружится и голод чувствуется меньше. Чего он ждет? Сам не знает. Когда это кончится? Теперь уже никогда. Много лет тому назад мальчик Дэви Маркэнд видел человека, которому отрезал ноги товарный поезд, груженный клирденским мрамором. Человек лежал на рельсах, и ужас застыл у него на лице. Этот только что рожденный ужас теперь всю жизнь будет с ним. — Так и со мной: что бы я ни делал, теперь мой уход из дома необратим. Смерть Тони наложила печать на него. Я могу возвратиться, но уже другим… искалеченным навсегда.
