– Видите верхний резец? Он не на месте. Хотя это и мелочь. Сколько известно чемпионов, у которых зубы куда хуже.
Вэнс поблагодарил за помощь и спросил:
– Вы случайно не знаете имя владельца?
Мистер Стайнмец покачал головой:
– Не знаю. Раньше я эту собаку не видел. Должно быть, она из новичков. Каталог мне в руки тоже не попался, анализ выставки[51] на столе у судьи не обнаружился даже после мероприятия.
От Стайнмеца Вэнс уезжал заметно повеселевшим.
– Завтра, – сказал он по дороге, глядя на темное окно, – мы узнаем, кто владелец нашей малютки.
Оказавшись в Нью-Йорке, Вэнс первым делом позвонил домой Маркхэму. Конечно, без нас дело не продвинулось ни на йоту. Грасси вернулся к одиннадцати утра, в прескверном настроении. Он хотел переселиться в отель, но Маркхэм, употребив власть, убедил его оставаться в доме Коу до тех пор, пока на дело об убийстве не прольется хоть какой-то свет.
Рид весь день провел у себя в квартире. Дважды звонил Маркхэму, спрашивал, не может ли чем-нибудь помочь следствию.
Хильда Лейк ушла в десять утра, одетая в спортивный костюм. На вопрос Хиса, куда она направляется, мисс Лейк небрежно ответила, что намерена прокатиться за город.
Сержант Хис почти весь день оставался на посту, но его деятельность свелась в основном к ответам на телефонные звонки и усилиям сдержать взвод репортеров сообщением о «подвижках» – каковое сообщение являлось чистой воды экспромтом. Подоконник в гостиной был проверен на наличие отпечатков пальцев. Их не обнаружилось.
– У меня это дело уже в печенках сидит, – пожаловался Маркхэм за ужином. По его предложению, мы ужинали в «Стейвесант-клаб». – Я не вижу выхода. Если мы даже дознаемся, кто убил братьев Коу, мы не сможем объяснить, как убийце это удалось. Разве что он сам соблаговолит нам рассказать. А тут еще нападение на Грасси; оно только сильнее все запутало. У нас ни единой зацепки. Это ненормально. Есть же отработанные способы расследования – а тут их применить нельзя. Господь свидетель, потенциальных убийц хоть отбавляй. И мотивов тоже.
– Очень, очень печально, – вздохнул Вэнс. – Знали бы вы, милый Маркхэм, как я вам сочувствую. И однако есть некое совсем простое объяснение. Головоломку измыслил поистине дьявольский ум. Можно сказать, мы имеем дело с криптограммой, в которой зашифрованы изначально бессмысленные слова. Тем не менее, угадав ключевую букву, мы без труда разберем весь шифр. В нашем случае эта ключевая буква – скотти. И я не теряю надежды.
Вэнс отвлекся на салат:
– На мой взгляд, майонезной заправке а-ля рюс не повредила бы толика белужьей икры.
– Соизволите донести сие ценнейшее предложение до сведения совета управляющих, мосье Брийя-Саварен?[52] – съязвил Маркхэм.
– О, не утруждайтесь, – в тон ему отвечал Вэнс. – А то, чего доброго, совет управляющих добавит
– Рассказывать особо нечего, – скривился Маркхэм. – После привычной рутины Хис поехал домой. Оставил, правда, двух наших парней: одного на улице, второго – у черного хода. Грасси целый день проторчал у себя в комнате. В последнем рапорте Хис сообщил, что Грасси лег спать. Кстати, замок ему починили. Мисс Лейк вернулась перед самым отъездом нашего сержанта. Очень близко к сердцу приняла весть о ранении Грасси.
– А вот это крайне интересно, – перебил Вэнс.
– Китаец из дома не выходил, – продолжал Маркхэм. – Хису он сказал, что предпочитает оставаться в доме до тех пор, пока не найдут убийцу.
– Очень надеюсь, что ждать мистеру Ляну придется недолго, – вздохнул Вэнс. – А нам его присутствие на руку. Что-то мне подсказывает, дорогой Маркхэм: нынче мистер Лян будет весьма полезен следствию. Кстати, а чем занимались вы? Отслеживали молочные акции? Курировали комитеты именитых граждан, склонных довести драму до трагедии? Интервьюировали олдерменов?[53]
– В общем, да, – сознался Маркхэм. – Боюсь, никаких соображений по нашему делу у меня не появилось. А у вас?
– Если честно, то сегодня соображений нет и у меня. – Вэнс откинулся на стуле. – Быть может, завтра…
– Вашу помощь расследованию трудно переоценить, – язвительно прошипел Маркхэм. – Morgen, morgen, nur nicht heute; sagen immer träge Leute[54].
– Ах, Маркхэм, Маркхэм! – воскликнул Вэнс. – Вам ли не знать, что я далеко не ленивец! Отвечу цитатой из Цицерона: «Aliquod crastinus dies ad cogitandum dabit»[55].
(Суббота, 13 октября 9.00)
На следующее утро в девять часов Вэнс позвонил в дверь Американского собачьего клуба, что находится по адресу Четвертая авеню, дом 221, и попросил о содействии секретаря, мистера Перри Б. Райса. Мистер Райс обещал всяческую помощь.
– Покажу вам официальный каталог выставки в Энглвуде. Надеюсь, там вы найдете всю интересующую вас информацию, – сказал мистер Райс.
