— Мисс Кэррол не знает. Она принесла их ему в половине четвертого. Они лежали в банковском конверте. Он в это время сидел в библиотеке. Взял конверт и положил рядом с собой на стол.
— Это в самом деле наводит на размышления. Дело осложняется.
— Или упрощается. Кстати, рана…
— Да?
— Врач говорит, что это необычный перочинный нож. Похоже, но лезвие другой формы. И страшно острое.
— Но это не бритва?
— Нет..
Пуаро задумался.
— Новый лорд Эджвер большой шутник, — продолжал Джепп. — Он считает, что быть под подозрением очень смешно. Не успокоился, пока не услыхал, что мы его и вправду подозревали. Тоже интересно, кстати.
— Может, это говорит о его уме?
— Или о нечистой совести. Смерть дяди была пределом его мечтаний. Он переехал в дом лорда Эджвера, между прочим.
— А где он жил прежде?
— Мартин-стрит, Сент-Джордж-роуд. Паршивое место.
— Запишите, пожалуйста, Гастингс.
Я удивился, но записал. Мне было непонятно, зачем нужен старый адрес, если Рональд уже переехал на Риджент-гейт.
— Думаю, это дело рук Карлотты Адамс, — сказал Джепп, поднявшись. — Здорово вы насчет нее сообразили, мосье Пуаро! Но, конечно, вы ведь ходите по театрам, развлекаетесь. Поэтому и идеи у нас разные. Жаль, что нет явного повода, но мы немного покопаем и что-нибудь найдем, я уверен.
— Есть еще один человек, у которого мог быть повод и которого вы не учитываете, — заметил Пуаро.
— Кто он такой, сэр?
— Джентльмен, который, как говорят, хочет жениться на супруге лорда Эджвера. Я имею в виду герцога Мертонского.
— Да, у него, я думаю, был повод, — со смехом ответил Джепп. — Но герцоги обычно не убивают. И он в Париже.
— Значит, вы не рассматриваете его всерьез как подозреваемого?
— А вы, мосье Пуаро?
И, продолжая смеяться над абсурдностью этой идеи, Джепп вышел из комнаты.
Следующий день мы провели в бездействии, но Джепп действовал вовсю. К нам он пришел уже около пяти, красный от злости.
— Меня надули!
— Это невозможно, друг мой, — ласково возразил Пуаро.
— Нет, правда! Этому (тут он употребил непечатное выражение) дворецкому удалось от меня улизнуть.
— Он исчез?
— Да. Смылся. А я-то, кретин, даже не особенно его подозревал!
— Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь.
— Вам хорошо говорить. А что бы вы запели, если бы начальство вам устроило разнос? Да, он проворный малый. И не в первый раз так смывается. Стреляный воробей.
Джепп вытер лоб и обессиленно замолк. Пуаро издавал какие-то утешительные звуки, похожие на квохтание курицы, снесшей яйцо. Я, лучше знающий английский национальный характер, твердой рукой налил в стакан виски с содовой и поставил его перед сникшим инспектором. При виде стакана Джепп слегка приободрился.
— Что ж, — сказал он, — это, пожалуй, не повредит. Еще через несколько минут действительность перестала казаться ему слишком мрачной.
— Знаете, я и сейчас не уверен, что он убийца. Подозрительно, конечно, что он удрал, но у него на то могли быть и другие причины. Я вам говорил, что занялся им вплотную. Он, похоже, был завсегдатаем двух-трех ночных клубов, в которые порядочные люди не ходят. И здесь все не так просто. Нам еще придется как следует поработать. Очень темная личность.
— Tout de meme, это еще не значит, что он убийца.
— Вот именно! За ним, может, и много грехов, но совсем необязательно убийство. Нет, это, конечно, была Адамс. Хотя у меня до сих пор нет доказательств. Сегодня мои люди прочесали ее квартиру, но ничего не нашли. Она была осмотрительной. Почти никаких писем — только те, в которых говорится о делах. Аккуратно сложены, пронумерованы. Два письма от сестры из Вашингтона. Ничего подозрительного. Кое-что из драгоценностей — солидная, старая работа, ничего современного или чересчур дорогого. Дневника она не вела. Банковская и чековая книжки тоже ни о чем не говорят. Можно подумать, что у нее вообще не было личной жизни!
— Замкнутый характер, — в задумчивости произнес Пуаро. — Нам это, конечно, осложняет дело.
— Я разговаривал с ее горничной. Сведений — ноль. Разговаривал с барышней, у которой шляпный магазин — они вроде бы дружили.
— О! И какое у вас мнение о мисс Драйвер?
— Смышленая мисс. Но помощи и от нее никакой. Должен вам сказать, что меня это не удивляет. Сколько пропавших барышень я разыскивал на своем веку, и их родственники и друзья всегда говорят одно и то же: «Милая, добрая, с мужчинами не общалась». И всегда ошибаются. Это же неестественно! Девушки должны общаться с мужчинами. Если, конечно, с ними все в порядке. Никто не запутывает полицию так, как преданные друзья и родственники.
Он перевел дыхание, а я подлил ему еще.
