Фактически с пересмотром этих двух дел был закончен пересмотр дел всех высших руководителей КПК, за исключением Лю Шаоци, хотя вопрос об открытом пересмотре его дела, по существу, был также решен. Имелись основания полагать, что Лю Шаоци будет реабилитирован на одном из очередных партийных форумов.
Наряду с делами периода «культурной революции» пересматривались и дела тех, кто пытался в 1970-х гг. требовать реабилитации погибших в годы «культурной революции» и осуждал Цзян Цин и других активных организаторов «культурной революции».
Так, в феврале 1979 г. было пересмотрено так называемое «дело Ли Ичжэ».
Сначала в сянганской печати появилось сообщение о реабилитации трех молодых политических заключенных, известных под общим псевдонимом «Ли Ичжэ».
Трое жителей города Гуанчжоу (Ли Чжэнтянь, выпускник института искусств в Гуанчжоу, 33 лет; Чжэн Иян, выпускник средней школы, отправленный в деревню, 32 лет; и Ван Сичжэ, рабочий, примерно того же возраста; их общий псевдоним сложился из фамилии первого из них — «Ли», первого иероглифа в имени второго — «И» и второго иероглифа в имени третьего — «чжэ») в 1974 г. вывесили на улице родного города дацзыбао на 77 листах под заголовком: «Китайцы! Если бы вы знали». Их дацзыбао также получила известность и под именем «Манифест Ли Ичжэ». В их группе руководящую роль играл пятидесятилетний Го Хунчжи.
В своей дацзыбао они осудили «произвол и насилие времен культурной революции середины 1960-х гг.». Авторы разоблачали культ личности и зарождение «новой буржуазии» в руководящей верхушке режима. И как следствие — свое тюремное заключение с 1976 г.
6 февраля 1979 г. по случаю их реабилитации в Гуанчжоу был проведен массовый митинг, на котором присутствовали Ли Чжэнтянь и Ван Сичжэ. Ван Сичжэ, выступая от имени реабилитированных, сказал, что они «выступают за научный социализм», являются его «приверженцами», он утверждал, что случившееся с ними можно считать мелочью, ибо из-за преследований «четверки» погибло бесчисленное множество людей. [44]
В феврале 1979 г. в интервью корреспонденту агентства Франс Пресс они заявляли, что никогда не отрекались от написанного ими «Манифеста». Их мучили в тюрьме, заставляя все время сидеть, и боль от этого «до сих пор не прошла».
По их подсчетам за время «культурной революции» в провинции Гуандун погибло 40 тысяч человек. Они собирались продолжить свой труд о последствиях «культурной революции» в Гуандуне, добавив, что считают преждевременным выносить окончательное суждение о роли Мао Цзэдуна в истории КНР.
14 февраля 1979 г. сообщение о реабилитации «Ли Ичжэ», выступавших в 1974 г. против «феодально-фашистских преступлений “четверки», было помещено в центральной печати. [45]
Их позиция вполне отвечала духу решений 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва.
В первой половине 1979 г. постоянно появлялись сообщения о посмертной реабилитации или о смерти тех, кто стал жертвами «культурной революции», раскрывались и масштабы преследований во время «культурной революции», и бесчеловечные методы обращения с политическими противниками, и детали внутриполитической борьбы в стране.
Речь шла, как это стало обычным в 1978–1979 гг., не только о политических деятелях, которые подвергались преследованиям во время «культурной революции», но и о мести Мао Цзэдуна и его «штаба» политическим противникам, ушедшим из жизни задолго до «культурной революции». [46]
Сообщалось, например, о реабилитации родственников и близких Пэн Бая [47], а также репрессированных в ходе так называемого «хайлуфэнского инцидента», имевшего место в уезде Хайлуфэн округа Шаньтоу провинции Гуандун, во время которого сторонники «четверки» (как утверждалось в центральной печати) устроили кровавую расправу над протестовавшими против репрессий в отношении родственников Пэн Бая.
В 1930-х гг. Пэн Бай был вожаком восставших крестьян и создал в родных местах Хайлуфэнскую советскую республику. До «культурной революции» в КПК эти события преподносились как один из подвигов революционеров-коммунистов, и прежде всего Пэн Бая; сам он считался героем, отдавшим жизнь за дело КПК. Вполне естественно, что в годы КНР местные власти гордились этими событиями и Пэн Баем, проявляя заботу о его родственниках. Старые руководители уезда и округа во время «культурной революции» надеялись, что их не затронет кадровая чехарда, и в качестве щита или «знамени» выставляли родных Пэн Бая и свою заботу о них.
Однако новый первый секретарь окружного парткома Сунь Цзинчэ арестовал родственников и близких Пэн Бая, в том числе его 95-летнюю мать и сына, назвав их «черным знаменем». Очевидно, Сунь Цзинчэ, выдвиженец «культурной революции», рассчитывал, что «штаб» Мао Цзэдуна поможет именно ему закрепиться у власти.
