Во-первых, он проанализировал вопрос о том, какую пользу может принести использование капиталистов. Чэнь Юнь в этой связи говорил, что капиталисты отличаются от помещиков. «Помещики там, где речь идет о развитии общественного производства, наносят только вред, и от них нет пользы. Капиталисты понимают в технике, они могут управлять заводами, способны организовывать производство». [9] «В Китае среди таких классов, как феодальный помещичий класс, класс бюрократической буржуазии, класс национальной буржуазии, класс крестьян и рабочий класс, именно класс национальной буржуазии обладает самым высоким уровнем образования, в этом классе больше всего образованных людей, интеллигентов». [10] Необходимо проанализировать все, что относится к области знаний, которыми эти капиталисты обладают, и применительно к технике производства, и применительно к хозяйственному управлению, и все то, что нерационально, нужно постепенно преобразовывать, а все то, что рационально, необходимо продолжать развивать и давать всему этому играть свою роль не только в государственно-частных предприятиях, но и использовать это на государственных предприятиях. Чэнь Юнь полагал, что «все, что может быть использовано из тех знаний в области управления производством и техники производства на капиталистических предприятиях промышленности и торговли, а также в кустарной промышленности, должно рассматриваться как национальное наследие, наследство нации. Его необходимо сохранять. На нас лежит ответственность за восприятие этого национального наследия. Грубый подход, при котором отбрасывают все и вся, является ошибочным». [И]
Чэнь Юнь, во-вторых, также отмечал, что капиталисты желают работать в наших интересах. «В настоящее время позиция капиталистов совершенно ясна. Они уже убедились в том, что принять мирное преобразование лучше, чем оказывать сопротивление, поэтому они бьют в гонги и барабаны и с радостью взрывают хлопушки, кричат «Десять тысяч лет Председателю Мао!». Они боятся, что мы от них откажемся. Конечно, среди них есть и такие, кто оказывает сопротивление или поддерживает нашу политику лишь на словах, а в глубине души недовольны ею. Но в целом они идут по пути мирного преобразования». «В свое время Советский Союз был вынужден платить доллары и строить комфортабельные дома для того, чтобы приглашать к себе американских специалистов. Нам сейчас нет необходимости платить доллары, строить комфортабельные дома, потому что наши капиталисты сами бьют в гонги и барабаны и просто просят нас дать им работу, а когда мы даем им работу, они радуются. Так почему же нам не использовать их?» [12]
Чэнь Юнь, в-третьих, исходил из того, что использование капиталистов давало возможность КПК услышать иное мнение. «В свое время товарищ Мао Цзэдун говорил, что там, где «мы слышим как «разыгрывают свой спектакль наши оппоненты», там, где существует «оппозиция», там дела идут прекрасно, в противном же случае наладить работу должным образом не удастся». [13] «Капиталисты зачастую мгновенно и самым непосредственным образом выискивают ошибки в нашей работе, так как многое в нашей работе затрагивает их интересы. Они обладают способностью ставить перед нами каверзные вопросы, так сказать, «объявлять нам шах»; и уж тут нам приходится находить ответ». [14]
Наконец, в-четвертых, с точки зрения Чэнь Юня, привлечение капиталистов, втягивание их в работу никоим образом не увеличивает наше бремя. «В свое время они не находились на содержании у Эйзенхауэра; они продолжали, образно говоря, «есть свой, китайский хлеб», а не «есть хлеб Эйзенхауэра»; при этом дело еще и как раз в том, что они ели тот самый «хлеб», который им давала их «лавка», их дело, их бизнес; так давайте же позволим им продолжать питаться таким же образом; ведь в данном случае мы вовсе никоим образом не должны брать что-то откуда-то дополнительно, чтобы прокормить их». [15]
Далее Чэнь Юнь проанализировал негативные стороны привлечения капиталистов к работе. При этом он указывал на следующие моменты.
Во-первых, среди капиталистов могут быть контрреволюционеры, могут также быть и те, кто лишен способностей, то есть могут быть «важные господа» или их «господское отродье», которые кормятся благодаря тому, что кто-то другой ведет их дела; такие, однако, составляют меньшинство.
