Прошло почти 20 лет, и в 1946 г. в Маньчжурии «правая рука» командующего советскими войсками, разгромившими японскую Квантунскую армию, маршала Р.Я.Малиновского, его главный советник по экономическим вопросам М.И. Сладковский знакомился с руководителями КПК в Северо-Восточном Китае. Ему представили одного из них как Чэнь Юня. Каково же было удивление М.И. Сладковского, когда он увидел перед собой «товарища Ляо» из Шанхая.
В начале 1960-х гг. мне довелось переводить беседу М.И. Сладковского с Чэнь Юнем на приеме в посольстве СССР в КНР. М.И. Сладковский, в частности, поинтересовался, почему Чэнь Юня так давно не было видно. Чэнь Юнь ответил, что он неважно себя чувствовал; теперь же ему лучше, и он снова активно работает.
На самом деле, в годы «великого скачка» и кампании по созданию «народных коммун» Чэнь Юнь отошел от дел, так как не принимал политики Мао Цзэдуна в сфере экономики. В начале 1960-х гг. Мао Цзэдун был вынужден отойти «на вторую линию», а на первый план выдвинулись Лю Шаоци, Чэнь Юнь, которые и занялись выправлением экономической ситуации в стране.
После смерти Мао Цзэдуна и устранения «четверки» Чэнь Юнь снова принял активное участие в руководстве партией и страной. Его высказывания были лапидарны, но имели отзвук во всей партии и по всей стране. Именно тогда Чэнь Юнь и сказал, что Мао Цзэдун — это не Бог, а человек; Лю Шаоци — не дьявол, а человек; а Кан Шэн — это не человек, а дьявол.
М.И. Сладковский в свое время рассказывал, что Чэнь Юнь показал ему на Кан Шэна и сказал, что тот жег ему бедро раскаленным железом во время «движения за исправление стиля» в Яньани в первой половине 1940-х гг. Тогда Чэнь Юня обвиняли в том, что он «работает» на СССР.
Есть основания предполагать, что Чэнь Юнь сыграл свою роль и в процессе нормализации отношений с нашей страной в 1980-х гг. У него не было высказываний враждебного нам характера. В этом состояло отличие его позиции от позиции Дэн Сяопина. Именно Чэнь Юнь был тем высшим китайским лидером, который еще до официальной нормализации отношений, в 1984 г., радушно встретился в Шанхае перед камерами общекитайского телевидения с руководителем в прошлом советских специалистов и советников в КНР в 1950-х гг. И.В. Архиповым, когда тот посетил Китай. Дэн Сяопин с И.В. Архиповым не встречался.
Этой главе можно было бы дать иной заголовок. Например: «На пути к временам Дэн Сяопина» или «Ху Яобан — душа и сердце обновления Китая после смерти Мао Цзэдуна».
1976 г. — год смерти Мао Цзэдуна и конец эпохи его правления. Но процесс высвобождения из-под «тени Мао», из-под власти и его идей, его мировоззрения и из-под инерции его политики, инерции воздействия его политических установок и в области внутренней и в сфере внешней политики, и особенно в идеологии, оказался затяжным. Пожалуй, он продолжается и сегодня, в начале двадцать первого века, спустя уже более четверти столетия после смерти Мао Цзэдуна.
На этом пути важные роли играли, в частности, политические деятели, оказывавшие положительное влияние или отрицательное воздействие на выработку политики и в партии, и в государстве.
Возникали альтернативные пути развития страны, формируясь на практике как совокупность политического мышления и политических действий тех или иных фигур.
В этой связи необходимо выделить роль, которую сыграл Ху Яобан на протяжении более чем десятилетия, последовавшего за уходом Мао Цзэдуна.
До «культурной революции» Ху Яобан занимал пост первого секретаря Коммунистического союза молодежи Китая (КСМК). Он оказался среди тех, кого подвергали репрессиям во время этой политической кампании. На своем опыте Ху Яобан ощутил и осознал, что такое «культурная революция», развернутая по инициативе и под руководством Мао Цзэдуна.
После смерти Мао Цзэдуна Ху Яобан, благодаря своим способностям и расстановке сил в руководстве КПК, выдвинулся на роль первого руководителя партии, последовательно занимая посты руководителя организационного отдела ЦК КПК, отдела пропаганды ЦК КПК, с 1980 г. председателя ЦК КПК, а затем, после ликвидации этого поста, с 1982 по 1987 г. генерального секретаря ЦК КПК.
Необходимо сказать, что формально после смерти Мао Цзэдуна высшим руководителем в Китае, председателем ЦК КПК, сначала был Хуа Гофэн (с 1976 по 1980 г.), а с 1980 по 1982 г. — Ху Яобан. Позже пост председателя ЦК КПК был упразднен, что явилось одним из следствий конца эпохи Мао Цзэдуна, и высшим постом в КПК стал пост генерального секретаря ЦК партии. Первым генеральным секретарем стал Ху Яобан, он занимал его с 1982 по 1987 г., затем (с 1987 по 1989 г.) генеральным секретарем был Чжао Цзыян.
