15 апреля 1989 г. Ху Яобан ушел из жизни. Я узнал об этом печальном известии в тот же день. Оно было для меня как гром среди ясного неба. Ведь только позавчера мой сосед Цинь Чуань рассказал мне о том, что кризис уже миновал. На следующий день, 16 апреля, мы с Цинь Чуанем посетили дом Ху Яобана. В траурной комнате мы совершили церемонию. Я не сдержал слез. Передал Дэпину (сыну Ху Яобана Ху Дэпину. — Ю.Г.) написанные мной по этому поводу траурные стихи. Возвращаясь, мы зашли домой к Си Чжунсюню, который тогда работал в ВСНП. От него мы узнали, что при обсуждении вопроса о порядке траурных мероприятий высказывались опасения, что могут возникнуть беспорядки. Вечером того же дня я набросал короткую статью для журнала «Синь гуаньча», озаглавив ее так: «Если ты жив в сердцах людей, ты будешь жить вечно». Собственно говоря, это и была последняя строка из моего траурного четверостишия.
[Итак, смерть Ху Яобана была внезапной и неожиданной. Для круга людей, близких к Ху Яобану, это было огромное горе. Ли Жуй немедленно побывал в доме Ху Яобана, который жил не в «пекинском Кремле», бывшем императорском дворце Чжуннаньхае, где размещались высшие руководители партии, а в одном из городских кварталов, и выразил свои соболезнования сыну Ху Яобана Ху Дэпину. Первая мысль, которая пришла в голову Ли Жуя в связи со смертью Ху Яобана, была мысль о том, что Ху Яобан действовал в интересах народа. В этом действительно главное отличие Ху Яобана от многих других руководителей ЦК КПК. —Ю.Г.]
Именно 5 апреля (1989 г.) я был приглашен в дом Ху Яобана для разговора, который продлился с 14 часов 30 минут до 21 часа 30 минут. Ху Яобан был абсолютно бодр, находился в ясном уме и твердой памяти. Никакой путаницы в его суждениях не было. На ужин он сам приготовил для меня свои любимые домашние блюда. Все было очень вкусно. Он говорил о десяти проблемах. В том числе затрагивал много вопросов, по которым существовали противоречия. Во всех случаях, когда речь шла об этих противоречиях, он не считал, что занимал хотя бы в какой-то степени ошибочную позицию. Он полагал, что проводил правильную линию, соответствующую курсу на открытость и реформы. Что же касается выступления с признанием в ошибках, с покаянием на известном «совещании, посвященного образу жизни, проблемам быта или поведения в быту», то его к этому просто вынудили. В заключение он сказал: «Если ЦК партии заново сделает надлежащие выводы в отношении меня, то это будет справедливо, хорошо. Если же не сделает, то, что же, ничего. Я все равно со спокойной душой отправлюсь на свидание с Марксом».
[К 1989 г., то есть спустя уже более десяти лет после смерти Мао Цзэдуна, между руководителями ЦК КПК существовали и накопились противоречия. Ху Яобан при этом полагал, что он занимал правильные позиции, а следовательно, считал, что другие занимали неверные позиции по вопросам, определявшим политику партии. Ху Яобан спустя уже два года после его отстранения с поста генерального секретаря ЦК КПК утверждал, что это был неверный шаг, желал пересмотра этого решения и говорил, что, если это решение не будет пересмотрено, он уйдет в мир иной с уверенностью в своей правоте и в неправоте тех, кто принял в отношении него несправедливое решение, да еще и вынудил его выступить с некой «самокритикой». — Ю.Г.]
