Тому, кто удерживает Разлом, не подпуская Хаос. Кто проводит им силу Прада из источника.
Забылись. Нужно будет напомнить, кто есть кто.
Но сначала консуммация. Хватит. Он слишком долго ждал.
Эллинге с удовольствием утащил бы свою ниатари далеко, на дикий остров, в самую глубокую пещеру, продолжая играть, привыкая, позволяя ей себя познать. Но у него не было на это времени.
А ещё он был слишком зол. Снизу доносился разговор, тонкий драконий слух улавливал его, но ярость, клокотавшая в венах, не позволяла понять, осознать. Слышал только голоса – её, своей ниатари. И его. Своего преемника.
Теперь уж точно бывшего.
Эллинге рухнул вниз, совершенно ясно ощущая, что его заметили.
Всю силу, ярость, злость и досаду вложил в удар. Хотелось убить, порвать, растерзать мальчишку, разодрать в клочья и пустить по ветру. Но он не мог себе этого позволить, драххов слишком мало, их сил и так недостаточно.
Поэтому он вложил силу лишь в одно движение, в один удар.
Чтобы нанести в центр Манье, изменить узор Преемника, навсегда заклеймив его предателем.
Фиолетовый яростно взвыл, бросился было в бой, но тут же сжался, энергетические каналы вспыхнули, засияли серебром крылья. Сила полилась по телу, прокладывая новые пути, меняя узор Прада, выворачивая наизнанку всю его фиолетовую суть.
Сгерр кричал, извивался, пока не рухнул на землю. Внутри него шла перестройка, с которой он пытался бороться. Отчаянно, но тщетно. Наместник – сильнейший из драххов. Именно такими всегда были повелители в мире Прада.
На периферии сознания мелькнула мысль, что нужно обратиться. Девушка может пострадать...
Но разъярённый дракон отмёл её, врываясь под сень деревьев, прокладывая себе путь меж стволами.
Он чуял свою ниатари, испуганную и решительную, убегающую. Жаждущую жить.
Догнал. Вскрикнув, девушка упала, испачкала лицо и руки в грязи. И всё равно ползла, сопротивлялась, не хотела покориться.
Издав победный рык, дракон подхватил её когтистой лапой. Девушка закричала, но зверь, оттолкнувшись, взмыл ввысь, удерживая её меж громадных когтей.
Назад. В Драххан. В свою башню.
Консуммировать брак.
Я захлебнулась криком, болтаясь в цепких лапах над пропастью. Воздуха не хватало, голова кружилась. Первые несколько мгновений казалось, мне пришёл конец. Чудовище разорвёт на клочки.
Но синий, величественный дракон нёс меня на удивление мягко. Вцепившись в гигантские когти, пристроив голову на огромном пальце, я заставила себя замолчать. Оглядеться, насколько могла из своего положения.
Внизу под нами виднелся лес, впереди – огни Драххана. Да уж, далеко убежала, ничего не скажешь.
Мне иногда снились полёты. И сейчас, наяву, посетило странное ощущение, что вот если бы сидеть на мощной спине...
Дракон раздражённо рыкнул, испустив из пасти огонь, разрушив мелькнувшее, не оформившееся желание.
Сжавшись, я с трудом заставила себя не вскрикнуть. Горло и так саднило, кажется, я его сорвала.
А потом мы резко пошли вниз, от чего мой желудок подскочил вверх. Навстречу неслась разбитая крыша, развороченный сад.
Зажмурившись, я ожидала столкновения, на миг даже показалось, дракон сейчас меня швырнёт – хотя бы для того, чтобы не раздавить.
В нос ударило странным терпким запахом, перед глазами заплясали синие искры.
В следующий миг я оказалась на руках у Сольгарда. Даже не поняла, как это произошло – только что меня тащил дракон, и вот уже прижимает к груди обнажённый муж.
Подняла на него глаза, пытаясь сообразить, чего теперь ожидать
Лицо Эллинге казалось перекошенным от ярости – или, может, от боли. Глаза застилала тьма. На груди алели раны.
Он спустил меня по лестнице, не останавливаясь, не выпуская из рук, словно показывая, что больше вырваться из хищных лап не позволит.
В голове трепыхались разные мысли, будто продолжая полёт над бездной. Я никак не могла решить, что делать. Попыталась дёрнуться, но была ещё сильнее прижата к мощному телу.
Муж молчал, и я тоже без слов понимала всё, что последует дальше. Отчаянно искала хоть какой-то выход – и не находила.
Пройдя спальню, он занёс меня в ванную. Поставил в широкую стеклянную ванну прямо в одежде, включил душ. Залез следом.
– Всё, Иви, ожидание закончено, – произнёс.
Голос прозвучал ровно, словно он наконец-то справился с собой.
– Может... сначала залечишь раны? – отозвалась я, глядя, как струи смывают красные разводы с его груди.
Сольгард так криво усмехнулся, что захотелось вжаться в ближайшую стену.
– Уже залечил, – откликнулся саркастически.
Его руки принялись снимать мокрый, липнущий костюм для верховой езды. Я отступила, ощутив холодную гладкую поверхность за спиной. Тёплые струи били с потолка, омывая нас.
– Хочешь снова попытаться сбежать? – он буквально вжал меня в стену, прожигая взглядом.
– Да! – подняла я голову.
– Почему? – требовательно поднял моё лицо, скользнул пальцами по шее, обжигая.
– Ты обманул меня! Вы... убиваете нас, ниатари! Если бы я знала... если бы я только знала!
– Убила бы меня?
– В отличие от тебя, я не смогу спокойно жить, зная, что убила.
