– Но как же... все же увидят!
– Это проблема? – Эллинге глянул внимательно, испытующе.
Вообще-то проблема! Я потеряла голову, но... это не то, что я собиралась делать. И... я не представляла, как сказать ему, что не хочу возвращаться в Драххан. Что по-прежнему не желаю вынашивать дракона.
А эта сияющая татуировка... как клеймо: кричит всем и каждому, чем мы сегодня занимались!
– Ты... специально? – мелькнула неприятная, отрезвляющая мысль. – Чтобы всем показать...
Он начал свою игру и решил меня в ней использовать! Я замолчала. Эллинге тоже несколько мгновений молчал. Не в состоянии ждать, я подняла на него глаза. От опаляющего взгляда в груди завертелся ураган. Безумно хотелось верить, что всё случившееся – искреннее и настоящее! Хотя, наверное, было бы легче от осознания, что это лишь умело сплетённая интрига.
– Знаешь, что означает ниатари? – тихо спросил он.
– Предназначенная, – с недоумением повела я плечами.
– Вас так обучают. В вашем мире... стало так. Но издавна в мире Прада это слово означало другое.
Он склонялся всё ниже. Ниже.
– Что? – шепнула я.
– Истинная, – выдохнул прямо мне в губы Эллинге.
Истинная. Слово обожгло, пробралось вглубь души, посеяв там что-то непривычное, незнакомое, но такое тёплое – вдруг стало страшно это утратить.
Эллинге не дал мне обдумать, сообразить – его горячие, жаждущие губы снова накрыли мои, руки принялись ласкать тело в самых горячих точках, там, где оно лучше всего откликалось. И я опять утонула в экстазе.
На ужин пришлось собираться ещё быстрее, чем на эвакуацию. Эллинге помог застегнуть платье, улыбаясь и откровенно любуясь.
А я всё смотрела на татуировку. Вот бы она тоже исчезла, притухла, как узоры, оставленные мастером Ферманном на моём муже! Просто до безумия не хотелось, чтобы храмовники сочли меня неблагодарной. И вообще, всё, что происходит между нами – это наше личное дело. Так ведь? Эх, где они, мои привычные митенки или браслет...
Будто услышав, татуировка мигнула и вдруг начала медленно гаснуть. Только что два разноцветных потока струились по ней, и вот уже на запястье остался лишь тёмный контур, словно оттиск от настоящего узора.
Я подняла взгляд на Эллинге – и с удивлением обнаружила на его губах и в глазах улыбку.
– Вот видишь, всё получилось, – усмехнулся. – Ты очень быстро учишься. И... у тебя действительно большая сила.
Он отвернулся к своим вещам и принялся одеваться. Я взялась за расчёску: не уложить волосы, так хоть причесаться.
Стук в дверь поторопил нас, не дав договорить. За нами пришёл один из храмовников, одетый в их привычный плащ, скрывающий фигуру и бросающий тень на лицо. Поздоровался сухо.
– Прошу за мной, – кивнул.
Эллинге подал мне локоть, и ещё положил руку сверху на мою. Так и шёл, всем своим видом показывая, что не отпустит.
Храмовник провёл нас несколькими коридорами, похоже, из крыла в крыло. И небольшой открытой малахитовой лестницей вывел вниз, к широкому столовому залу.
Сольгард молчал, но я замечала внимательные взгляды, какие он бросал на стены и двери, мимо которых мы проходили. И тоже старалась максимально запоминать путь. Мало ли, для чего пригодится?
Правда, учитывая укрепления... отсюда только на драконе и можно улететь. Хотя на стенах торчали страшные гарпуны, возможно, и дракон не прорвётся...
В центре зала стоял широкий, накрытый белой скатертью, уставленный блюдами стол. Прямо под гигантской люстрой – почему-то сейчас я могла думать только о том, как бы её не скинули нам на головы.
Стол был накрыт сытно, но без изысков. Несколько мясных блюд, совсем немножко овощей и ароматная свежая выпечка. Бутыли из винного погреба, только-только отёртые от пыли. Не заметила, чтобы Эллинге принюхивался так, как в карете, но безапелляционно начал за мной ухаживать и лично накладывать в тарелку.
Вино я не пила, боясь, что голова перестанет быть ясной. Муж же с удовольствием ополовинил бокал. Вообще выглядел он скорее радостным, чем озабоченным своим положением.
Кроме нас, за столом собрались всего несколько человек. Брат сидел рядом и хмуро смотрел за действиями Эллинге. Мастер Фербонн напротив. Рядом с ним Грегори. Ещё несколько храмовников. И девушка.
Я никогда её не видела, но сразу же узнала в ней ниатари. Тёмные волосы, тени под глазами, простое платье... и тусклый узор на запястье.
Возле девушки находился молодой человек. То и дело поглядывал на неё, пытался заговорить, коснуться, подложить в тарелку еды.
Нас друг другу не представляли, но от брата я узнала, что её зовут Олла, а её спутника Дэвид. Больше Картер ничего не сообщил, но я чуяла, почти не сомневалась – это именно та ниатари, ради которой меня просили освободить зал.
Ужин проходил в молчании, если не считать редких просьб что-нибудь передать и тихих переговоров между соседями, которые с другого конца стола расслышать не удавалось. Я была такой голодной, что съела, наверное, раза в два больше обычного. А Эллинге вообще приложился к мясу, словно восстанавливал прорву сил. Хотя, пожалуй, так оно и было... во всех смыслах.
